– Что за хренота? – нахмурился Фрэнк, пристально глядя в боковое зеркало. То ли ему казалось, то ли сзади запылало красное марево, аккурат в той стороне, где они оставили Луисвилль. – Для зарницы рановато…

– Какая зарница, матерь едрена! – чуть ли не возопил Вик. – Это ж город горит, будь я проклят!

И точно, фронт сияния распространялся все шире и шире. Вскоре он стал совсем ярким, и все сомнения отпали: неведомые мародеры предали дома огню. Погоня если и была, то отстала, хотя Фрэнк был по-прежнему уверен, что их не заметили. Вик не мог с ним согласиться, но он был вынужден признать факт отсутствия хвоста.

– О, – прислушался он, – теперь понятно, почему за нами никто не едет. – Сквозь свист ветра, гудение двигателя и шорох шин донеслись звуки канонады. Где-то громыхало крупнокалиберное орудие. Наверняка трещали штурмовые винтовки и пистолеты-пулеметы, но с такого расстояния их не было слышно.

– Неужели в дерьмовом городишке кто-то окопался? – подивился Фрэнк. – Повстанцы или просто хулиганы… Так, похоже, что это была заправочная станция.

Сзади в ночное небо взметнулся столб огня и, практически лизнув облака, истаял. Вик потрясенно смотрел через заднее стекло, переводя взгляд с одного края далекого пламени на другой. Теперь ему стало казаться, что это сон, столь невероятные происходили вещи, которые, как он полагал, могли происходить только на экранах фантастических фильмов. Добро пожаловать в Луисвилль, на территорию инфернального огня.

Через десяток минут они въехали в сплошную стену воды. Здесь начинался ливень, и кончалась прямая видимость. Фрэнку пришлось снять ногу с педали газа, чтобы ненароком не вылететь на обочину и не повторить подвиг того мужика, чей розовый комбинезон он носил. Он хотел было спросить, нашли ли полицейские фургон, да увидел мрачное, отсутствующее выражение лица своего попутчика. Он был странным, этот полицейский. Говорил, что ни хера не верит во всю эту чушь, хотя в яму с туманом его привел номерной знак. Иначе Фрэнк наверняка улизнул бы. И в Луисвилле, увидев сирены полицейских машин, он стал каким-то возбужденным, все подгонял. С чего бы ему сматываться от своих же? Ну точно странный…

– Следи за дорогой, – посоветовал Вик, почувствовав на себе взгляд Фрэнка. – Нам нужно невредимыми добраться до участка.

На этих словах Фрэнк живо представил себе маленькую камеру, отгороженную от остального мира толстыми решетками, где ему и суждено провести остаток жизни. Слегка тряхнув головой, он избавился от навязчивого образа и сконцентрировался на мокрой дороге. Он верил в свою удачу и надеялся на благоприятный момент, воспользовавшись которым он смог бы остаться на свободе. Можно подумать, я какой-то преступник, подумал Фрэнк. Просто Судьба не дает сойти с опасной тропы.

Даже в свете фар можно было видеть только ближайшие двадцать метров дорожного полотна. А по сторонам кроме пелены дождя вообще ничего не было видно. Посреди шоссе вдруг забелела свежая разделительная линия, и стало ясно, что они приближаются к Странфилду. Машина начала недолгий подъем в горку, после которого следовал долгий спуск, заканчивавшийся у первых домов на главной улице. Гроза яростно ощерилась серией молний, и серый «бьюик» вкатил на площадь Свободы, выбросив с обеих сторон по фонтану воды.

Проехав еще чуть-чуть, может, полквартала, машина встала. Фрэнк с трудом сглотнул и поморщился.

– В чем дело? – спросил Вик. – Тебе поплохело?

– Не знаю, – покачал головой Фрэнк. – Просто мне показалось, что… Не важно, надо покончить с делами. Они с Виком переглянулись. После Вик сказал:

– Хочешь, не хочешь, а к доктору надо заглянуть. Вам всем не помешал бы хороший осмотр. Если тебе нездоровится, так и скажи. Я поведу…

– Нет уж, – твердо возразил Фрэнк. – Понимаешь, я себя спокойно чувствую только за рулем… Да ладно, поехали.

Они миновали затопленные кварталы на западной стороне, пересекая бурные и полноводные потоки воды с покатых крыш двухэтажных коттеджей. Каждый из них отдавался барабанной дробью по крыше, и при каждом таком звуке Вик ощущал все возраставшее беспокойство Фрэнка. То ли дело было в месте, куда они едут, то ли он так болезненно переживал за свой драгоценный «бьюик», но Вика не на секунду не оставляла уверенность, что мистер Спирс на взводе. Сделав вид, что ему стало жарко, Вик расстегнул куртку и одновременно проверил на месте ли револьвер. Нужно быть готовым к любым неприятностям. То, как легко и непринужденно они добрались до Странфилда, говорило только одно: все самое плохое сидело в засаде за решетчатыми воротами городского госпиталя «Святой Георг». Он был готов рассмеяться оттого, что еще полдня назад это было лишь удачной легендой, хитрой уловкой, чтобы выманить Спирса, но в данный момент сомнения заявляли о себе во весь голос. Да так, что Вик стал их слышать наяву. Они перешептывались шелестящими струями по стеклам, захлебывались в дождевом океане под колесами машины, норовя оглушить и загипнотизировать. Вик невольно потянул за ворот рубашки, будто ему не хватало воздуха. Глянув на Спирса, он с облегчением удостоверился, что тот был целиком поглощен дорогой и собственными мыслями и не заметил проявления нервозности. Ко всему прочему, Вик неожиданно разозлился непонятно на что.

– Чертов дождь! – прошипел он едва слышно, хотя прекрасно понимал: дождь виноват не более чем ветер и молнии.

А когда среди голых крон каштанов мелькнули огни больничных окон, нервы Вика сдали. Ему вдруг показалось, что он пристегнут вовсе не к мягкому автомобильному креслу, а жесткой Старой Замыкалке. В подтверждение его мыслей, на затылке зашевелились волосы, словно чувствуя приближение искрящегося и гудящего электрода. Замкнутое пространство салона стало невыносимо, а ноги и руки мгновенно вспотели. Он так не волновался даже перед последними экзаменами в академии, при том абсолютно беспричинно! Рывком отомкнув замок ремня безопасности, не говоря ни слова Фрэнку Спирсу, он распахнул дверь и вывалился в беснующуюся темноту.