Абориген с Лисом еще спали. Хмурый не стал их будить. Вчера все обговорили. Пусть ребята поспят. Ни Лис, ни Абориген, ни Бармен, не поверили тому, что он уходит просто погулять. Лис, втихаря, отдал ему план мастерских «Агропрома», начертанный собственноручно. Абориген подарил «Вспышку», артефакт, увеличивающий выносливость владельца. А Бармен, хоть и обозвал его идиотом, но заставил взять еще две «световухи», доаварийные планы мастерских и лаборатории, двадцать плиток шоколада, банку кофе со сгущенным молоком (неслыханная роскошь!) и три «ловушки» — небольшие цилиндры, выстреливающие прочной сетью.

Никого не потревожив, они вышли из длинного, бывшего когда-то цехом, здания, заменявшего сталкерам казарму. На выходе из Ростка, часовой помахал им рукой, на удачу. Рядом бежал Друг. На шее у него красовался зеленый брезентовый ошейник, под цвет банданы одиночки. Это был подарок Бармена.

— А можно тебя спросить? — Они прошли приличное расстояние, прежде, чем Шустрый решился задать вопрос.

— Спрашивай. А то скоро разойдемся.

— А где можно научиться владеть ножом так, как ты?

— Я врагу не посоветовал бы, обучаться там, где учили меня. Из нас готовили убийц. Из пятерых, только я выжил. Возможно, это я ускорил их смерть. Но, если бы я не сделал то, что я сделал, все равно бы мы все погибли, рано или поздно. Правда перед этим мы были бы вынуждены выполнять волю наших хозяев. А это намного хуже, чем помереть раньше времени.

— А на Большой земле считается, что дороже жизни человека ничего нет. Ради сохранения своей жизни разрешено предательство.

Хмурый резко остановился. Он схватил, продолжавшего шагать Шустрова, за плечо и развернул его к себе лицом. Друг зарычал.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что мать не отдаст жизнь за свое дитя, а сын за родителей?

— Ну до такого еще не дошло. — Шустрый даже взмок от неожиданной реакции Хмурова. — Простой народ как жил, так и живет. Ну почти так же. Но, вот законы, того… Даже, если ты ни за что убил несколько десятков или сотен человек, то тебя не расстреляют. А если убийце кто-то отомстит, то получит столько же, а то и больше. Потом, многие семьи, живут без детей. Считается, что дети, это не модно.

— Дети — не модно? Да что вы там…? И вы, «Долговцы», хотите уничтожить Зону? Она же учит вас есть, чтобы жить. А, на Большой земле, вы живете чтобы жрать! — Хмурый сверлил глазами Шустрова. Потом, опомнившись, отвел взгляд и отпустил его плечо. — Извини, парень. Не имею я права указывать тебе. Делай что хочешь. Жизнь, рано или поздно, расставит все по своим местам. Законы Мироздания сильнее человеческих законов. Но совет все-таки дам. Не учись нападать! Учись любить и защищать!

До самого блокпоста они шли молча. Шустрый проводил его до выхода. Выйдя за пределы БП, Хмурый повернулся к Шустрому, протянул ему руку и крепко пожал на прощание.

— Не держи на меня зла, Шустрый! Не хотел я тебя обижать! Что-то накатило…

— Да ты что!? Я пока шел, все обдумал. Прав ты! Стопудово прав! Я сам в Зону из-за матери влез. Значит своей жизнью меньше дорожу. Просто я раньше об этом не думал.

— Да не это главное. Просто на Большой земле, похоже, людей окружают одни мутанты. Ну ладно. Я пошел. Еще встретимся!

Хмурый повернулся и пошел по шоссе быстрым шагом. Рядом с ним бежал Друг, поглядывая по сторонам. Иногда он поглядывал на хозяина. Уж кто-кто, а Чернобыльские собаки очень хорошо чувствовали внутреннее состояние человека.

А мысли Хмурова на самом деле были слишком запутаны. Он сам запутался в том, что ему надо. Он Сталкер-одиночка. И чего же этот Сталкер-одиночка захотел? Чтобы ему дали армию для нападения на НИИ «Агропром»? А он что, не знает, что у бармена не то, чтобы армии нет, но и взвода не наберется? И вообще, может ли он командовать армией? Он подготовлен для самостоятельного, одиночного действия. Любой помощник будет ему только мешать. После проведения разведки, он действует в основном на инстинкте и рефлексах. Его друзья готовы были поддержать его. Хорошо, что Бармен оказался умнее всех. Запретил все разговоры о лаборатории. Хмурый мысленно благодарил его.

Надо быть попрохладнее. Торопливый упадет! Хмурый решил, что проведет тщательную разведку и, к выбросу, вернется в Росток. После этого можно что-нибудь придумать.

Он прошел поворот на свалку и ему осталось пройти через какой-то пакгауз, чтобы выйти на прямую к НИИ. Хмурый услышал выстрелы, когда до ворот пакгауза оставалось метров двадцать. Он, пригнувшись, подбежал к бетонному забору и остановился около петель, на которые была навешена левая воротина.

Заглянув в щель, между забором и левой створкой ворот, он увидел такую картину: