«О, ребята! Да вы еще и со страховкой. Тогда контрольный. Попал. От шлема осколки».

Вертолет стал разворачиваться левым бортом. Стекло, зафиксировалось на краткий миг, перпендикулярно Хмурому. Пилот стал поворачивать голову, чтобы видеть, что происходит с левого борта. Хмурый, для верности, выстрелил три раза. Стекло покрылось трещинами, а пилот пропал из вида. Вертолет, с диким ревом от натуги, стал поворачивать направо и помчался, по дуге разворота, к земле.

Он ударился об землю. Два больших винта отлетели и понеслись по земле, словно ветряная мельница от назойливого урагана. Корпус развалился на несколько частей и стал кувыркаться, выбрасывая из себя десантников и прочую мелочь.

Хмурый помчался к месту аварии, выхватывая на ходу пистолет. Для полного завершения их авантюры, все десантники должны быть мертвы.

Люк был приоткрыт и взят на прицел. С улицы доносился рокот зависшего над базой вертолета. Раненый Имар лежал в мертвой зоне. От обезболивающего укола, ему стало легче, но дышать было тяжело. Рядом стоял Друг и с сочувствием смотрел на него.

— Сейчас подойдет десант и постарается забросать нас гранатами. — Лис сидел у стены, держа на прицеле щелку люка. — Так что, если что мелькнет, сразу открываем шквальный огонь. Патронов до черта. Хорошо, что мы все сюда из казармы приволокли.

— Как будто знали. — Проныра раскладывал перед собой ВОГ-25Р. — Может мне у щелки ухо подержать? Вдруг услышу подход десантуры.

— Вряд ли услышишь. — Боров набивал патронами магазины. — Сами себя обнаружат при открывании люка. Мы шарахнем и сразу в кабинет. От осколков должен спасти.

Лис насторожился.

— Тихо! — Он подошел к лестнице. — Чой-то он зарычал, как от оргазма?

— Может высоту набирает. — Боров тоже подошел к лестнице.

— На хрена ему высота. Он и так не низко висел. Тихо!

Все прислушались. Рокота не было слышно.

— Наверное сел. — Лис отошел от люка. — Все приготовились. Похоже гости на подходе.

Все напряглись глядя на люк. Ожидание затягивалось. Имар лежал с автоматом. Его хотели положить в кабинете, но он настоял на участие первого залпа, ну а дальше, будь что будет.

Время шло, а гости не торопились. На глаза, от напряжения, стал стекать пот.

— Что-то душновато. — Абориген сказал это просто так, чтобы разрядить обстановку в бункере. — Вытяжку, что ли, заткнули?

— Ничего. Не задохнемся. — Лис отцепил фляжку и бросил Аборигену. — Промочи горло, а то начнешь стрелять от теплового удара.

Неожиданно, Друг, бросился к лестнице, радостно лая.

— Друг! На место!

Тот и не подумал выполнять команду. Он лаял и прыгал на лестницу.

— Может от жары сбрендил? — Боров опустил ладонь к полу и посвистел.

— Сам ты сбрендил. — Лис подошел к лестнице. — Пойду, проверю. Друг никогда не ошибался. Надеюсь и на этот раз тоже.

Он стал медленно подниматься, держа перед собой автомат.

— Ты только сразу-то не стреляй. — Это был голос Хмурова.

Лис повернулся к друзьям. На лице у него сияла идиотская улыбка, только слюны не было.

— Похоже пронесло.

— И тебя тоже?

Все заржали, как жеребцы и бросились к выходу из бункера, мешая друг другу.

Хмурый сидел со стороны, куда откидывался люк, и курил. Сталкеры облепили его со всех сторон.

— Дайте покурить-то, елы палы.

Все опять захохотали, но отошли, раздирая свои рты радостными улыбками.

— Друга покормили?

— Он без тебя есть не хочет.

— Стареет Друг. А Имар где?

— Ранили его. — Лис присел рядом. — Тяжело ранили. Его бы к болотному доктору, но без вертолета не дотянет.

— Ну так чего стоишь? Иди, принимай аппарат.

Лис сменил улыбку на растерянность. Он медленно поднялся и повернулся к посадочной площадке. В стапятидесяти метрах от ворот, на спец площадке, стоял красавец— вертолет.

— Ты сделал его, Хмурый! Ты его сделал!

И он помчался к вертолету. Хмурый покачал головой, поднялся на ноги и откинул в сторону окурок.

— Пойду, посмотрю Имара.

Имар лежал, закрыв глаза и тяжело дыша. Хмурый с Другом подошли к нему.

— Ну что, Имар, держишься?

— Пока держусь. Только не знаю, на сколько меня хватит.

— Надо потерпеть. К болотному доку полетим. Дотерпишь?

— Ты захватил вертолет?

— Да.

— Но как? Их же было два!