Такого переполоха, который вызвал показавшийся на горизонте, вертолет, Росток еще не видел. Сталкеры забились в укрытия и следили за приближающейся вертушкой, не понимая причины, по которой он залетел в логово объявленных вне закона. Может разведчик, может заблудился, а может натовцы сбрендили и решили напасть на вольный город. Все эти причины, в виде вопросов, витали в воздухе.

Вооруженное население города смотрело на приближающуюся угрозу, а остальное население попряталось в бар.

— Эй! Бродяги! На борту Хмурый! — Громкоговоритель вертолета резанул по ушам. — Это говорю я, Лис! Для тебя говорю, Сиплый! Чо переминаешься под навесом? Беги быстрее в гальюн, а то уже пахнет!

Сталкеры стали переглядываться между собой. Вроде свои, но хрен его знает. Хотя Сиплого узрели и действительно под навесом.

Из подъезда вышел Медок. Вышел с опаской, но любопытно же.

— Привет, Медок! Не ожидал тебя здесь увидеть. Тебе привет от Спасателя. Он тебя помнит.

Медок, услышав это, опустил оружие и издал радостный вопль. Из домов и щелей стали вылезать Сталкеры. Кто-то побежал в бар, предупредить сидевших там людей.

— Дайте место для посадки. — Лис надрывался от выпиравшей его гордости. — Это не воробей. Такой птичке площадка нужна.

В предполагаемом месте посадки вертолета стала образовываться огромная плешь.

— Я вам что — снайпер? Уйдите с площади, а то скоро керосин закончится.

Народ раздался в стороны еще чуть-чуть.

Лис выключил мегафон и крикнул Хмурому:

— От радости готовы под лыжи попасть.

— Ты уж постарайся никого не задеть.

— Да уж, придется постараться.

Лис стал медленно опускаться на площадь.

Когда винты прекратили вращаться и открылся левый борт, площадь взорвалась от криков и стрельбы. Хмурый спрыгнул на асфальт и на него набросились Сталкеры. Он и глазом не успел моргнуть, как взлетел в воздух. Потом еще раз и еще. Скоро он заметил, что приступ левитации посетил и Лиса, и Проныру с Аборигеном, и Борова.

— Хватит! Черти! Укачаете!

Их, под общий хохот, поставили на ноги.

— Хму-у-улы-ы-ый!

Он резко развернулся. Маша, расталкивая всех руками, сломя голову, летела к нему на встречу. Он поймал ее, подбросил и прижал к себе. Маша крепко обняла его за шею и, по детски, чмокнула в небритую щеку.

— Ну как ты без меня? Не обижают?

— Нет. Не обижают. А ты как без меня?

Стоявший рядом Лис зашелся хохотом.

— Правильно Маша! Пусть отчитывается. А то шляется не пойми где. — Он наклонился к ней и тихо спросил. — А ты не знаешь, где Света?

— Она сзади тебя, дядя Лис. — Маша захихикала в ладошку. — Целоваться с тобой будет. Ну повелнись, не бойся.

Лис покраснел как рак и стал медленно поворачиваться. Света тоже стояла красная. Когда Лис повернулся к ней лицом, она махнула рукой и бросилась ему на шею. Так они и стояли, обнявшись, пока шутки сталкеров не стали подходить к опасной черте.

Проныра, Боров и Абориген помогали бывшим пленницам спрыгивать с вертолета.

— Ого! Да это Боров! — Сквозь толпу протискивался Батя.

Боров повернулся к нему и застыл, настороженно глядя. Когда-то, казалось, что это было в прошлой жизни, они были врагами. Прошло всего несколько дней, а взгляды Борова поменялись резко. Резче не бывает. Но Бате об этом было невдомек. Он же не мог сканировать мозг.

— Здорово, Батя! — Боров протянул руку подошедшему сталкеру.

— Здоровее видали. — Батя внимательно смотрел на Борова, словно решая, как быть.

Сталкеры окружили их, освободив немного места. Боров стоял с протянутой рукой, а Батя буравил его взглядом. Потом он перевел свой взгляд на Хмурова, внимательно смотревшего на них и снова на Борова.

— Ну что? Ёперный театр? Вот и встретились.

— Да, уж, Батя! Встретились.

— А ты, значит у Хмурова теперь?

— Да, у Хмурова.

— Тоже освобождал? — Он кивнул головой в сторону стоявших около вертолета девушек.

— Только с первой базы, а потом охранял и кормил.

— Хм! Тоже благое дело. Ну, что? Ёперный звонок? Здорово, что ли? — И он пожал, все еще протянутую, Боровом, руку.

Хмурый подошел к ним и положил руку на плечо Бате.