Конрад хотел было поднять брата на смех за его очевидную и запоздалую злость по поводу всего случившегося, но потом передумал. Ему захотелось посмотреть, что на это ответит его невеста.

Опустив взгляд, Линор скромно улыбнулась, давая понять, что понимает: это камень в ее огород.

— Я не очень задумываюсь над серьезными проблемами, ваше преосвященство, и вообще над тем, что происходит за пределами моих комнат. Что касается ереси, то мы бедны, но брат содержит капеллана, а наш дядя в своей доброте построил при доме деревянную часовню. Поэтому если и есть какие-то опасные течения, уверяю вас, они не в тех водах, где я плаваю.

И после короткой паузы она завершила с характерной для нее тихой дерзостью:

— Так что если вы ищете тайный вход в этот мир, вам следует обратиться к кому-нибудь другому. Может быть, к вашему дяде? В темных тайнах Бургундии он разбирается лучше всех.

Конрад расхохотался, а Павел покраснел. Линор же ни на йоту не утратила своего очарования. В этот момент она увидела кого-то на другом конце зала и тепло улыбнулась. Павел больше не рискнул пытаться нарушить мирное расположение ее духа.

Оказалось, вернулся Виллем, а минуту спустя из часовни, демонстративно крестясь, вышла Жуглет. Повинуясь радостному призывному жесту Линор, они подошли к подножию помоста, где Виллем отверг предложение Конрада посмотреть, как его сестра будет ложиться в постель, где ей предстояла первая брачная ночь. Жуглет, воспользовавшись тем, что поэтам разрешено все, воскликнула, что видеть ее величество в объятиях другого возлюбленного было бы слишком тяжким испытанием, и попросила избавить ее от этого зрелища.

В конце концов Линор позволила одной из старых служанок архиепископа увести себя, но, не сделав и двадцати шагов, использовала свою только что приобретенную власть, что доставляло ей огромное удовольствие, и заявила о своем желании дальше идти без сопровождающих. Такое поведение выглядело очень необычно, но ее это не волновало. Сразу после того как они с Конрадом обменялись клятвами, ей показали весь дворец, так что она знала, где находится спальня и как в нее попасть. К тому же подниматься туда следовало по лестнице рядом с часовней, где ей хотелось провести последние мгновения девичества, вознося благодарность Спасителю. Служанка, оставив свечу, покинула ее, и Линор, наслаждаясь собственной взбалмошностью, которую теперь можно было оправдать ее высоким положением, медленно и горделиво прошествовала к часовне и исчезла в глубоких тенях.

Припозднившиеся участники пира тоже начали расходиться в надежде, что им удастся найти дорогу к своим постелям. Незаметно подмигнув Виллему, Жуглет тоже куда-то улизнула.

Она отправилась на тайное свидание, которое назначила более трех лет назад.

1 августа, глубокая ночь

Тихо, как кошка, войдя в часовню, она затворила за собой дверь. Темное пространство освещало лишь колеблющееся пламя одинокой свечи, стоящей в бронзовом подсвечнике у самого алтаря. За алтарем было высокое сводчатое окно, украшенное голубовато-серо-зеленой мозаикой. Две молодые женщины с противоположных концов комнаты молча, не шевелясь, смотрели друг на друга.

Спустя несколько мгновений Жуглет метнулась к Линор и склонилась в глубоком, изысканном поклоне.

— Моя госпожа, — начала она преувеличенно высокопарно, — смотрите, я сделала вас королевой всего, что вы видите, и все же этим выражается лишь малая толика моего величайшего восхищения.

Линор потянула Жуглет за рукав, поднимая ее.

— Ты самая необычная женщина в мире, — шепнула она и нежно поцеловала Жуглет в щеку.

Крепко обнявшись, они постояли в молчании. И потом одновременно рассмеялись.

Одной рукой взяв Жуглет за руку, а другой нежно поглаживая ее по загорелому лицу, Линор потянула подругу к изысканному резному сундуку у дальней стены.

— Наконец-то я могу расслабиться, в первый раз после того, как ты в июне уехала из Доля, — прошептала она. — Я не устаю тебе поражаться. Ты и в самом деле сумела это сделать! Блестяще!

— Но глупостей наделала немеряно, причем таких, каких исправить не могу. Я должна тебе кое в чем признаться.

Жуглет сделала глубокий вдох. Она все никак не могла собраться с духом и взглянуть Линор в глаза. Выдохнув, она после неловкой паузы, с выражением почти материнского сострадания на лице, выпалила:

— Мы с Виллемом любовники.

Какое-то мгновение Линор выглядела потрясенной до глубины души, и Жуглет напряглась. Но затем на лице Линор появилась тень улыбки, и спустя несколько мгновений она весело рассмеялась, обняла Жуглет и притянула ее к себе.

— Очень разумно! Да и вкус тебя не подвел!

Жуглет, не веря своим ушам, освободилась от объятия Линор.

— И ты не ревнуешь? Но, моя госпожа, при всем уважении, ты самая ревнивая женщина из всех, кого я встречала в жизни.