Линор посмотрела на Жуглет почти снисходительно.

— Я знаю, что у тебя бывают любовники-мужчины. Однако эти механические упражнения под названием «соитие» не могут представлять угрозы тому, что есть между нами.

Ответный смех Жуглет прозвучал тихо и отчасти вымученно.

— А что, по-твоему, есть между нами?

— То, на высмеивание чего ты потратила годы — и все ради того, чтобы скрыть тот факт, что оно над тобой властвует, — со спокойным удовлетворением ответила Линор. — Чистейшая, истинная любовь, какая только может существовать между двумя людьми. Ты поклоняешься мне, я тебя вдохновляю.

Она говорила с такой заразительной убежденностью, что ее слова не казались ни надуманными, ни нелепыми.

— Милейшая Линор, послушай меня, — сказала Жуглет. — Да, я поклоняюсь тебе или, по крайней мере, глубоко тебя чту как самую красивую и наименее скучную из всех высокородных дам, которых когда-либо встречала. И действительно ты вдохновляешь меня, это чистая правда, иначе я никогда не затеяла бы это безумное предприятие. Но, Линор… я все равно должна тебе сказать, что люблю твоего брата.

Молодая невеста короля, улыбаясь все так же ослепительно, возразила абсолютно убежденным тоном:

— Нет, дорогая, ты с ним совокупляешься, а это совсем другое дело. Мы уже обсуждали это прошлым летом, когда ты увлеклась тем евреем, бродячим сказителем, который проходил через Доль…

— Я знаю, совокупление и любовь не одно и то же, — быстро и горячо ответила Жуглет. — Но иногда они могут сосуществовать, и это как раз тот самый случай.

— Ты принимаешь все слишком близко к сердцу, — с восхитительным упорством гнула свое Линор.

— Вряд ли, — покачала головой Жуглет. — Я пыталась с этим справиться и сейчас называю это любовью только потому, что не знаю, как еще можно назвать нечто столь… особенное.

Линор задумалась, как если бы это была игра и ей предстояло сделать ход.

— Отлично. Ты в него влюбилась. Значит ли это, что я лишилась твоего расположения? Я уже не кажусь тебе красивой? Тебя меньше тянет писать обо мне стихи? Или поддразнивать меня?

— Ну конечно нет, — ответила Жуглет.

— Теперь ты будешь писать стихи и о Виллеме, превознося его красоту? — со смехом спросила Линор.

Жуглет покачала головой.

Линор улыбнулась и пожала плечами.

— Значит, я победила! — игриво провозгласила она. — Во всех самых важных вещах я по-прежнему на первом месте.

Взяв руки Линор в свои, Жуглет стала целовать кончики ее пальцев.

— Чудные пальчики, ничего не скажешь, но они — не самое важное.

Линор закатила глаза.

— Ну хорошо, Жуглет, раз тебе хочется ранить меня, так давай, рань. Расскажи, насколько любовь к Виллему выше любви ко мне. Приведи доводы в пользу того, почему обыкновенная возня в стогу лучше истинного романтического чувства.

— Это не просто возня, Линор, и тебе не пристало говорить такие ве…

— Жуглет, — сердито прервала ее Линор, указывая на лежащий на полу кожаный мешочек. — Это кошель моего брата, я его подарила ему на Рождество. Наличие здесь этого предмета, а также ваши хореографические этюды с исчезновением и появлением указывают на торопливые свидания чисто физической природы. В Доле мы называем это «трахаться».

По всему было видно, что она находит этот термин забавным.

Жуглет внимательно посмотрела на нее и улыбнулась задумчиво и нежно. Но покачала головой.

У нас не только это, Линор, но у меня не хватает слов убедить тебя.

Что бы это ни было, мне, как мы выяснили, оно не угрожает. А раз так, сядь рядом и расскажи, как ты была моим «белым рыцарем», когда с таким бескорыстием и героизмом делала все возможное, чтобы я и моя семья обрели довольство и счастье.

— Увы, я наделала множество ошибок. — Жуглет поднесла руку Линор к губам и поцеловала ее — жест одновременно и интимный, и уважительный. — Взять, к примеру, земли Виллема. Здесь я запуталась, а ведь это должно было стать самой легкой частью плана.

Линор успокаивающе улыбнулась.

— Но ты ведь живая свидетельница того преступления. Все, что тебе надо сделать, это рассказать о случившемся Конраду, и Виллем получит обратно все, что принадлежит ему по праву.

Уронив руку Линор, Жуглет обеспокоенно посмотрела на нее и твердо возразила:

— Нет.

— Но почему? — все еще улыбаясь, спросила Линор и, взяв менестреля за руку, стала поглаживать загрубевшие пальцы. — Я, конечно, понимаю, этот план не такой сложный и запутанный, как ты любишь. Он настолько прост, что практически скучен, и все-таки…