— Это… что я прервал… как-то умаляет наши отношения?

— Нет, — совершенно искренне ответила Жуглет. Он помолчал, обдумывая услышанное.

— Скоро Конрад станет вас искать, — сказал он в конце концов. — Не задерживайтесь тут наедине слишком надолго.

Он двинулся к забытому кошельку.

Линор обомлела. Прильнула к Жуглет, поцеловала в щеку; ее роскошные волосы, точно золотая сеть, легли на плечи подруги.

— Ты только посмотри: он так безнадежно в тебя влюблен, что готов позволить тебе делать что угодно, лишь бы ты была довольна. Как романтично! Ты должна немедленно выйти за него замуж!

Виллем неловко крякнул, а Жуглет взорвалась:

— Мы больше не будем это обсуждать! И твоей придворной дамой, Линор, я не стану ни за какие блага в мире. Даже тебе я больше всего нравлюсь в роли менестреля!

Виллем привязал кошель к поясу и направился к выходу. Он как раз потянулся к засову, когда дверь резко распахнулась — и на этот раз на пороге возникли силуэты двух высоких мужчин.

— Имоджин здесь? — требовательно спросил один из них у Виллема, в то время как другой поднял лампу повыше.

Жуглет и Линор хотели отпрянуть друг от друга, но тут новобрачная вскрикнула от боли и неожиданности: ее длинные золотые волосы запутались в шевронах туники Жуглет. Как ни пытались они распутаться, ничего не получалось: сеть золотых волос прочно удерживала их вместе.

Мужчины вошли в часовню. Тот, кто держал лампу, оказался императором. Второй был Павел.

— Что здесь происходит? — спросил шокированный Конрад.

Павел с трудом погасил выражение удовлетворения на лице и, пылая праведным гневом, воскликнул умышленно громко, чтобы телохранители Конрада за порогом тоже его услышали:

— Это полное безобразие! Значит, она все-таки шлюха! Все трое занимаются тут чем-то недозволенным. Я позову стражников.

Конрад резко развернулся на каблуках и схватил брата за руку.

— Это не должно выйти за пределы часовни, — заявил он тихим, предостерегающим тоном и ногой захлопнул дверь с такой силой, что свеча на алтаре погасла.

Сверкая глазами, он повернулся к женщинам.

Жуглет лихорадочно пыталась отцепить волосы Линор от своей туники, но от волнения пальцы ее не слушались. Впервые в жизни она не знала, что сказать.

— Это не то, чем кажется на первый взгляд, ваше величество, — нашелся наконец Виллем. — Я был с ними все время…

Конрад одним разъяренным взглядом заставил его умолкнуть.

— И видел, как они занимаются… чем именно? — проворчал он.

Волосы Линор колыхались между ней и Жуглет, что придавало происходящему большую чувственность, чем если бы их застали в объятиях друг друга. Как ни старалась Жуглет освободиться, золотые нити лишь еще больше запутывались, цепляясь за драгоценные камни на ее рукавах. Павел рванулся к двери, но император перехватил его и швырнул в руки Виллему.

— Нет, братец, тебе не удастся разрушить мой брак. — Он с грохотом поставил лампу на алтарь, рядом с дымящейся свечой, и добавил, обращаясь к Жуглет: — И тебе тоже, сукин сын.

И вдруг расхохотался. Линор и Жуглет переглянулись, не понимая причин веселья.

— Сир… — осторожно начала Жуглет.

— Что ни говори, Жуглет, ты интриган высшего сорта! Значит, вся разгадка в этом? Слишком просто для тебя. Пускаться во все тяжкие, чтобы обелить свою любовницу и сделать так, чтобы она была рядом…

— Она мне не любовница, сир, уверяю вас, — возразила Жуглет. — Возьмите ее в постель прямо сейчас и убедитесь, что она невинна.

— Хорошо, что пир был не слишком роскошный — жалко переводить добро на брак, которому не суждено продлиться дольше одного дня! Рассказывай! — приказал Конрад с сердитым смешком.

Скрестив на груди руки, он прислонился к косяку, всем своим видом демонстрируя, что ждет.

— Расскажи, как вы дошли до того, чтобы обниматься здесь в темноте, и что собирались делать дальше. Все рассказывай, не утаивай ничего. Развлеки меня хорошей историей, и, может, я пощажу эту благородную даму — если она впрямь окажется девственницей. Что касается тебя, Жуглет, то твоя жизнь закончится вместе с рассказом, так что не сдерживай фантазию.

— Господин мой муж, — сказала Линор, — пожалуйста, нельзя же убить его просто…

— Можно, и я это сделаю. Я обрек на смерть лучшего друга только за то, что он утверждал, будто сделал то, что Жуглет, по-видимому, делает регулярно. Приступай, Жуглет.

— Мой господин, — снова попыталась Линор, — вы не все знаете о Жуглете…

Жуглет повернулась к Линор с таким выражением ярости и обиды, что та осеклась.

— Его величеству не надо знать ничего, кроме того, что я пожелаю ему рассказать, — прошипела Жуглет. — Сир, здесь нет никакого предательства, и никаких секретов, и ничего постыдного. В семье Виллема меня считают свободным от мужских потребностей…