Голову мне всё-таки побрили. Потом её покрыли гелем без цвета и запаха, поверх которого нанесли прозрачную плёночку. Три часа я провела в кресле под колпаком, похожим на сушилку для волос в парикмахерской. По всей голове чувствовалось покалывание, по спине бежали мурашки, но больше ничего неприятного или странного я не ощущала. Лишь под конец мне стало слегка жарко. После этой процедуры меня сморил сон.

— Операцию мы назначили на девять утра, — сказала доктор Жданова. — Если желаете, чтобы ваши родные были рядом, можете им сообщить. При самой операции они присутствовать, конечно, не будут, но после неё они могут побыть с вами.

— А перед операцией мне можно будет с ними увидеться? — спросила я.

— На ваше усмотрение.

Я пощупала голову.

— Только дайте мне какую-нибудь косынку.

Есть мне больше не давали, разрешили только пить, предупредив, что с восьми вечера и пить будет уже нельзя. Вечером я позвонила домой.

Если бы не капсулы, я бы не сомкнула глаз. Ночь пролетела, как одно мгновение: я закрыла глаза, провалилась куда-то, а уже через несколько секунд услышала голос, ласково будивший меня.

— Доброе утро, Натэлла, просыпайтесь… Сегодня важный день.

Надо мной стояла доктор Жданова — ещё в костюме с блузкой.

— Который час? — встрепенулась я.

— Восемь. Мы дали вам поспать, это вам необходимо.

— А мой муж и дети? Их ещё нет?

Доктор Жданова улыбнулась.

— Ждут вас уже полчаса в комнате для посетителей.

Я подскочила.

— Что же вы меня раньше не разбудили!

— Ну, не надо так нервничать. — Доктор Жданова протянула мне две розовых капсулы и одну жёлтую. — Кстати, примите это.

Я бросила капсулы в рот, натянула носки, всунула ноги в тапочки. Уже в дверях я схватилась за лысую голову:

— Ой, а чем мне прикрыть?

Доктор Жданова протянула мне зелёную шапочку из здешней спецодежды, взяла меня под локоть и сказала строго:

— А вот бежать сломя голову не надо. От препарата, который вы сейчас приняли, вас слегка развезёт. Пойдёмте потихоньку. Если закружится голова, держитесь за меня.

Уже на полпути к комнате, где меня ждал Эдик с детьми, меня начало пошатывать. Мне вдруг стало хорошо, легко и радостно, мне хотелось скорее обнять Эдика и детей, расцеловать их, моё сердце таяло от любви к ним. Я была как будто слегка пьяная.

— Доктор, что за дурь вы мне дали? Я как будто улетаю…

Доктор Жданова, поддерживая меня под руку и за талию, ответила:

— Модулятор эмоций. Вы должны испытывать положительные чувства, а бояться и нервничать не должны.

— Отличная штука, доктор… Почему вы мне её раньше не давали?

— Мы даём этот препарат только непосредственно перед операцией и однократно сразу после неё. Длительный приём может вызвать зависимость.

Она довела меня до двери комнаты, но от дальнейшей её поддержки я отказалась. В комнату я вошла сама, изо всех сил стараясь не шататься. Сердце сжалось от нежности, когда я увидела моих детей и Эдика. Они сидели на диване, Эдик держал Машу на коленях, а она, кажется, дремала.

— Привет, мои родные, — сказала я.

Маша спала на отцовском плече. Эдик шёпотом сказал:

— Умаялся ребёнок. Всю ночь не спала, а в машине начала клевать носом.

— Ладно, пусть спит, — прошептала я.

Я села на диван и взяла к себе на колени Ваню, одной рукой обняла его, а другой — Эдика.

— Я вас люблю, мои родные.

Эдик посмотрел на меня.

— У тебя глаза пьяные, Натка. Тебе что, дали сто граммов для храбрости?

— Нет… — тихонько засмеялась я. — Это… как его… модулятор эмоций. Такая штука, чтобы испытывать положительные чувства. Это очень кстати, а то я сейчас дрожала бы, как осиновый лист.

Я просидела с ними до 8.55. Машка так и не проснулась. Когда за мной пришли, я поцеловала её в губки и поплелась туда, куда меня вела Элла.

Когда я вошла в операционную, слышалось монотонное гудение работающей установки. Доктор Жданова в белой спецодежде и зелёной шапочке ждала меня у стола с «аркой», а на втором столе, за ширмой, уже кто-то лежал. Я вздрогнула, увидев чьи-то босые ноги.

— Кто там? — шёпотом спросила я, садясь на стол.

— Сейчас там будете вы, — сказала доктор Жданова.

С моей головы сняли шапочку. Рука доктора Ждановой заботливо поддерживала меня под затылок, когда я ложилась, а Элла укладывала на стол мои ноги. За ширмой, у второго стола, стояли ещё две фигуры в белой спецодежде.

— Всё хорошо, — сказала доктор Жданова, склоняясь надо мной.

Красные огоньки пульсировали, бегая вдоль «арки» надо мной. Стол был тёплый.

— Доктор, побудьте со мной, пожалуйста, — прошептала я. — Мне с вами спокойнее…

Доктор Жданова кивнула Элле:

— Эллочка, давай сама. — И, ласково взяв мою руку, сказала: — Я здесь, я никуда не ухожу.