борется за самосохранение. Похоже, у Гарри, действительно сильная воля… Голос в моей голове

продолжает повторять — найди Гарри, найди Гарри.

Он усмехнулся, эта усмешка была призраком его старой и гадкой.

— Потому что, если бы это был просто я, я бы, скорее всего, позволил ему умереть.

Гермиона не купилась на это и продолжала смотреть на него:

— Почему ты меня поцеловал?

— Не спрашивай, — Драко закрыл глаза, но никакого толку — все равно пришлось ответить. —

Ты… Ты мне нравишься. Мне хочется стать лучше, когда ты рядом.

Он открыл глаза и поднял их на Гермиону. Несколько секунд они смотрели друг на друга в

изумлении. Потом по лицу Гермионы промелькнула хитрая ухмылка.

— Малфой, ты когда-нибудь занимался сексом?

— Нет, — сказал он и заорал, — Гермиона, СНИМИ ТЫ ЭТО ЧЕРТОВО ЗАКЛЯТИЕ, СЕЙЧАС ЖЕ!

— Хорошо, хорошо, — хихикнула она. — Заклихватем!

Боль и чувство, будто тебя раздирают, исчезли. Драко втянул воздух, он чувствовал, словно

только что пробежал марафон.

— Гермиона, — сказал он не без некоторого восхищения, — это было жестоко!

— Мне жаль, — без всякого раскаяния ответила она. — Я поспорила с Роном. Ты заслужил это,

поцеловав меня и заставив думать, что ты Гарри.

Она встала и к его удивлению, протянув ему руку, помогла подняться с пола.

— Нам лучше уйти. В замке везде сенсоры, которые улавливают Черную Магию, учителя уже

наверно бегут сюда.

— Ах да, — он встал, — это было в «Истории Хогвартса».

Гермиона остановилась и уставилась на него:

— Ты читал «Историю Хогвартса»?

— Да, — ответил он. — А что?

— Ничего… Пойдем.

***

После ухода МакНейра Люций тоже исчез, сказав Гарри и Нарциссе, что у него дела. Гарри

не хотелось болтаться тут и вести дурацкие разговоры с матерью Малфоя — он решил обследовать

имение. Может, сможет найти проход к подземелью? Сириус будет здесь завтра… Гарри решил

подготовиться.

Сначала он вышел во двор и пошел вокруг имения, пытаясь определить его форму и размеры.

Зря он это сделал: сначала было довольно интересно, хотя и жутковато. Огромное имение казалось

вырубленным из цельного куска гранита. Гарри обнаружил сад камней, конюшню (пустую), ужасно

унылую террасу и гигантский лабиринт, куда Гарри не пошёл (он не очень любил лабиринты с

четвертого года в школе). За лабиринтом он нашел маленький садик с кустами подстриженными в

форме животных. Волшебных существ, поправил он себя: там были гиппогриф, феникс, единорог,

тролль с топором, дракон и еще несколько отвратительного вида существ, которых Гарри не узнал.

Рассеянно он вытянул руку и ткнул пальцем куст в виде тролля, кажущийся таким натуральным…

Когда тролль повернулся и вцепился в его палец зубами, Гарри заорал и пригнулся — как раз

вовремя, чтобы избежать топора, может, и сделанного из листьев и веток, но ударившегося об

землю с весьма настоящим звуком. Гарри выхватил из рукава палочку и направил на тролля.

— Оглушить, — крикнул он, и тролль замер в движении.

Вскочив на ноги, Гарри побежал прочь из сада. Он гордился своими проклятьями, но не знал,

22

насколько Ошеломляющее заклятие применимо к кустарнику.

Из раны от укуса тролля кровь текла ручьем, когда он вбежал в дом, его рукав весь намок.

Проходившая через переднюю Нарцисса вскрикнула.

— Драко! Что случилось? — она повернула его руку, чтоб осмотреть. Несколько листочков

пристали к ране и выглядели, как сжатые зубы.

— Драко, ты же прекрасно знаешь, что нельзя ходить в сад с фигурными деревьями! Твой отец так

разозлится, если… если… — она замолчала и, несмотря на все его протесты, втащила в кухню, где

забинтовала его руку, смазав ее сперва чем-то фиолетовым, что жгло и щипало.

— Тебе придется вечером надеть перчатки, Драко, — сказала она. — Если твой отец…

— Вечером? — встревоженно переспросил Гарри, сразу забыв про руку. — Что вечером?