пещеру ужаса. Все происходящее было поделено пополам, словно разрезано упавшим ножом: вот

она сидит за стареньким уютным кухонным столом, обнимая Гарри, позади нее — Рон. И

в следующий миг мир рухнул, и черная пустота вокруг взрезалась вспышками молний. И сквозь эту

темноту на нее смотрело лицо Слитерина.

Она уставилась на него, едва видя, что происходит с другими: Чарли шагнул от плиты, Гарри сжал

ее руку, Рон окаменел от удивления… — она видела только Слитерина.

Она едва ли могла припомнить, как он выглядел раньше, — трудно было сложить в единую

картину затерявшиеся в памяти осколки ужаса, отвращения и страха. Она помнила эти темные,

печальные, пустые глаза, помнила странное чувство, обуявшее ее, — смесь жалости, ужаса и

ненависти… Тогда он казался пустой оболочкой.

Но не теперь.

Теперь он был живой, излучающий угрозу и темную силу — так вот почему все магическое

сообщество боялось даже произносить его имя… Даже лицо его стало другим: таким, каким являлось

ей во снах, полным темной энергии, с лихорадочно горящими злобой глазами. И оно стало молодым.

Возможно, что именно так он и выглядел в молодости? Сейчас он был сильно похож на Драко —

те же острые черты лица, искаженные гневом.

Что произошло? — в смятении подумала она. — Что изменило его?

На нем была черная мантия, расшитая звездами, лунами и извивающимися змеями, но руки были

без перчаток. У него не было палочки. Глазами он нашел ее.

— Ровена… — позвал он.

Гарри вскочил на ноги так быстро, что она едва успела это заметить, он закрыл ее грудью, вдавив

в стену. Левой рукой он сжимал у себя за спиной ее руку, правую он выставил перед собой. За его

плечом Гермиона могла видеть стенные часы, на их расплывчатом циферблате стрелки Рона и

Джинни взметнулись к надписи смертельная опасность.

Ужас сжал в ледяной кулак все ее внутренности, сердце колотилось в груди, как рвущийся из

клетки зверек. Она прижала к себе правую руку с зажатым в ней Ликантом и зажмурилась.

Не позволю Слитерину забрать меня, — подумала она. — Уж лучше умереть от его руки. Гарри

словно услышал ее мысли:

— Я не позволю тронуть ее, — голос его был удивительно ровен и спокоен. — Тебе придется

перешагнуть через меня.

— И через меня, — добавил Рон.

Чарли, все еще стоящий у плиты, безмолвствовал. Его руки были сжаты в кулаки, а выражение

глаз, следивших за перемещениями Слитерина по комнате, Гермиона не могла расшифровать.

220

Словно бы Рон и Гарри ничего не говорили — Слитерин продолжал двигаться по направлению

к Гермионе.

Он надвигается, как Дементор, — в отчаянии подумала она. — Словно безмолвная черная тень…

Мантия его была даже темнее черного, казалось, надвигаясь, он поглощает весь свет в комнате…

А над ней было его лицо, его руки — безжизненно-белого оттенка. Она почувствовала, что Гарри

с неимоверной силой стиснул ее руку и…

Комнату прорезал крик.

Гермиона резко повернула голову: на нижней ступеньке, с выражением крайнего ужаса на лице,

вытаращив глаза и зажав рукой рот, стояла Джинни.

— Джинни… — двинулся к ней Рон, но, остановленный резким жестом Чарли, застыл на месте.

Слитерин развернулся и двинулся к ней:

— Хельга…

Глаза его казались темными мрачными ранами на лице:

— Вы все — такие же, как они… И в конце концов вы тоже предали меня…

Джинни вцепилась в стул, разделявший ее и Повелителя Змей:

— Не подходи ко мне! — яростно зашипела она.

— Или что? Ты кинешь в меня этой дрянной мебелью? Ну так давай. Это не причинит мне вреда.

Так тихо и незаметно, как только возможно, Гермиона нащупала в кармане свою палочку — она

не могла просто так сидеть и смотреть, как Слитерин наступает на Джинни…

— Она же сказала тебе не подходить к ней, — раздался негромкий голос позади Джинни. — Но,

как я понимаю, слушать ты не умеешь.

Слитерин замер.

Двигаясь медленно и осмотрительно, на лестницу из тени шагнул Драко. Он был босым, но

сменил пижаму на черные брюки Чарли и одну из своих собственных белых рубашек. В руках он