заканчивая Джинни — с правого. Гермиона взяла одну из серебряных коробочек, щелкнув, открыла

ее, высыпала на ладонь немного порошка и кинула искрящуюся массу в волшебный огонь, всегда

горевший в камине семейства Висли.

Пламя стало оранжевым, потом синим, и по комнате распространился резкий музыкальный звук.

Гермиона ждала, затаив дыхание: пламя потемнело, затвердело, и из него возникли голова и плечи,

224

знакомое лицо повернулось к ней, удивленно моргая, убирая с глаз рыжие пряди…

— Гермиона?.. — удивленно спросил он. — Что такое? Обычно только мама используется этот

способ добраться до меня. Что-то случилось?

Гермиона перевела дух.

— Привет, Чарли…

***

Сначала вернулся свет и запел под веками. Потом пришла боль — дикая боль, в плечах, спине,

ногах, словно его расплющили об стену. А может, так оно и было? Гарри медленно открыл глаза, и

мир затанцевал перед ним в вихре цвета: изначально синий, он раскрашивался зелеными, черными

и красными мазками.

Приподнявшись на локтях, он огляделся. Он находился в огромной комнате, стены и пол которой

казались выложенными голубым мрамором, на стенах висели черные бархатные шитые серебром

гобелены. Комната была заставлена палисандровой мебелью — стулья, столы, скамьи, громоздкий

дубовый шкаф с огромными дверцами, стоящий у дальней стены. Потолок был настолько высок, что

терялся в бесконечной темноте. Ни дверей, ни окон видно не было.

— Доброе утро, — произнес голос ему в ухо. Или, может, день, или ночь — чертовски трудно

утверждать что-то наверняка в этом месте. Как твоя голова?

Гарри огляделся — это причинило боль. Прислонившись спиной к синей мраморной стене, рядом

сидел Драко — судя по виду, совершенно невредимый, по-прежнему босой, в окровавленной

рубашке, на который были черные полосы, словно его волокли по земле. Гарри снова удивился —

что же произошло, после того, как они отключились? Последним, что он помнил, была яркая зеленая

вспышка.

Он вздрогнул.

— Моя голова? Отвратительно. Мы где?

— Не знаю.

— А как мы сюда попали?

— Тоже не знаю.

— Раздвигаем границы своего невежества, да, Малфой?

Драко не ответил.

Гарри медленно сел и почувствовал что-то мокрое у себя на груди. Опустив взгляд, он увидел, что

рукав его белой рубашки побурел от крови — местами уже сухой и твердой, а местами совсем

свежей. Или мы здесь не так долго, — прикинул он, — или я все еще кровоточу. Закатав рукав, он

увидел длинный сочащийся порез и сморщился.

Словно всколыхнувшись от вида его собственной крови, память вернулась к нему, а вместе с ней

и страх.

Гарри вскинул глаза на Драко.

— Гермиона… Рон… и Джинни… они…

Драко отвел глаза:

— Я не знаю.

Избегая встречаться глазами с Гарри, он поднялся. Ступая босыми ногами по мраморному полу,

он беззвучно обошел комнату, ведя по стене рукой — высматривал щели и трещины, догадался

Гарри. Он напоминал кошку, обследующую новые границы своей территории.

«…Может, ты и не знаешь, — подумал ему Гарри. — Но что ты думаешь?»

Драко не обернулся, но замедлил движение у противоположной стены.

«…С Гермионой все в порядке — я это чувствую. Думаю, что с Роном и Джинни тоже все

хорошо, — Драко обернулся и взглянул на него. — Но обещать ничего не могу».

«…Я знаю, — Гарри не мог сказать, откуда, но его посетило чувство, что Драко прав: с Гермионой

все хорошо. Возможно, его разум сказал ему это только потому, что иначе он не смог бы

мыслить… — А как насчет Чарли?»

Драко замер напротив гардероба, его плечи напряглись. Слегка сморщившись от боли в спине,

Гарри поднялся и подошел к нему.

— Мне только показалось, — произнес он, глядя Драко в затылок, — или же Чарли и Слитерин

225

были заодно? Одной командой?

Драко обернулся и посмотрел на него.

— Ага, — согласился он. В его серых глазах была видна определенность. — За исключением