держал меч.

Он все еще очень слаб, — подумала Гермиона. — И раны все еще беспокоят его… потому он и

двигается так медленно…

Но Драко продолжал спускаться по ступенькам, словно с ним все было в порядке, словно эта

медлительность была ничем иным, как проявлением нахальства.

— Я, конечно, понимаю — ты умеешь превращаться в большую змею… и все такое… Однако

умение слушать — не менее важное качество.

Драко спустился и теперь стоял рядом с Джинни, которая по прежнему держалась за стул. Драко

не смотрел на нее, он просто ощущал, что она рядом, глаза его были словно приклеены к Слитерину.

— Ты пришел сюда за мной, — сказал он негромким ясным голосом. — Почему бы тебе

не оставить в покое всех остальных?

Слитерин заулыбался. Это было куда ужасней, чем представляла себе Гермиона.

— А что заставляет тебя думать, что я пришел за тобой?

Драко слегка побледнел. Его взор незаметно метнулся к Гарри и Гермионе. И она чуть

не выскочила из собственной кожи от удивления: она могла бы поклясться, что губы его

не двинулись, но — ей-Богу! — он заговорил, обращаясь к Гарри, и она тоже это слышала!

«…Убери ее отсюда».

А Гарри… Гарри ответил.

«…Отвлеки его».

Гермиона почувствовала, как к ее руке скользнула рука Гарри, не глядя на нее, он сжал ее

пальцы.

Светлые глаза Драко расширились, затем прищурились. Он смотрел на Слитерина.

— Я так понимаю, что предложение Червехвоста все еще остается в силе?

Казалось, Слитерин напрягся. Гермиона пристально смотрела на его руки — такие бледные и

длинные, что они казались белыми паучьими лапами.

— Тебе не нравится, когда тебе указывают, что делать, — мягко произнес Повелитель Змей. —

Однако стоит об этом подумать: присоединись ко мне, и никто больше никогда не скажет тебе ничего

подобного: ни твой отец, никто.

— Мой отец мертв, — отрезал Драко. Он поднял меч теперь держал его, словно барьер между

221

собой и Повелителем Змей. — Как тебе хорошо известно.

— Так уважай его память и присоединись ко мне. Это именно то, чего он хотел для тебя, то, ради

чего ты был рожден. Или в тебе нет верности крови?

Драко безмолвствовал. Он побледнел — в этот миг Гермиона подумала, что он очень похож на

Люция, а еще больше — на мужчину из ее видений, мокрого от пота и кричащего от яда, струящегося

по его венам.

Но когда он заговорил, голос его был спокоен и ясен.

— Боюсь, что когда раздавали верность крови, я случайно попал в очередь за голосом разума.

Мой недостаток.

Брови Слитерина приподнялись. В отличие от Драко, он не казался уравновешенно-спокойным, а

был просто отчужден. Но было очевидно, что все его внимание было приковано к Драко. Гарри сжал

руку Гермионы, и она почувствовала, как он начал подталкивать ее к двери. Они старались двигаться

как можно тише, не глядя друг на друга, дюйм за дюймом продвигаясь к ведущей в сад двери.

— Возможно, ты недопонял, о чем рассказывали твои сны… — сказал Слитерин Драко. Может,

мне стоит поведать тебе одну историю…

— О, я обожаю истории, — спокойно сказал Драко. — Особенно, если они про закрытые школы

для девочек, и в них фигурирует директор и всякие записочки…

У Слитерина был такой вид, словно он ничего не понял, его длинные паучьи пальцы сжимались и

разжимались. Гермионе захотелось крикнуть Драко, что он провоцирует его, хотя она и знала, ради

чего все это делается: он велел Гарри вывести ее… и теперь они были уже почти у двери.

— Я не понял твоих слов, — сказал Повелитель Змей. — Что ты пытаешься мне сказать?

Драко не смотрел в сторону Гермионы и Гарри, но она снова, как и раньше, услышала у себя

в голове его голос, обращающийся к Гарри:

«…Гарри, поторопись, выведи ее отсюда».

«…Это именно то, чем я занимаюсь».

Внимание Драко снова переключилось на Слитерина.

— Что я пытаюсь сказать? Я думаю «Умри, изверг» и размышляю о решении. А о чем ты

думаешь?

— Я думаю, что вы оба упрямые и глупые. А впрочем, неважно. Я уступаю вашим просьбам.