Слитерин сделал шаг к Драко, поднял руку…

И тут одновременно произошло несколько событий: оттолкнув Джинни, Драко быстро отпрыгнул

в сторону; Гарри и Гермиона добрались до двери и Гарри уже протянул руку к кнопке замка — как

Чарли внезапно дернулся, возможно, от удивления, Гермиона не могла точно сказать, — и уронил

с плиты на пол горшок, который с грохотом разбился.

Слитерин развернулся, увидел Гарри и Гермиону у дверей, его рука взметнулась вверх и из

ладони вырвалась вспышка черного пламени, которая сносящей все на своем пути волной врезалась

в них и отбросила к стене. Гермиона слышала удар, с каким ее голова стукнулась о стену,

ослепленная болью, она скорчилась и обхватила ее руками. Наконец перед глазами прояснилось,

слезы сорвались с ее ресниц, она подняла взгляд… Над ней стоял Слитерин. Он смотрел сверху

вниз на нее и на Гарри, лежащего рядом, с непонятным выражением на лице — не удовлетворения,

не ненависти, не чего-либо другого…

— Поднимайтесь, — приказал он.

Они встали на ноги. Гермиона видела Джинни и стиснувшего ее руку Драко, окаменевших

у лестницы, Чарли, прошедшего через кухню и теперь стоящего рядом с Роном, держа его за руку и

препятствуя его попыткам сдвинуться с места.

Слитерин сделал еще шаг — но не к Гермионе, а к Гарри, дышащему так, словно он только что

бежал. Вызмеилась белая рука и, к удивление Гермионы, кончик пальца скользнул по щеке Гарри:

— Я убил тебя, — тихо произнес Повелитель Змей. — Я видел твою кровь, текущую по моим

рукам… Она жгла… Мой кузен…

Он сделал еще шаг к Гарри, слишком потрясенному, чтобы двинуться.

— И, умирая, ты мысленно проклял меня. Ты знал, какова будет сила предсмертного проклятья,

насланного на того, кто одной крови с тобой. А я-то всегда думал, что ты дурак…

Гарри сморщился от прикосновения Слитерина, его зеленые глаза потемнели, почти почернели.

222

— Я не Годрик.

Слитерин со свистом вздохнул и опустил руку:

— Я знаю, кто ты… Гарри Поттер… Ты убил василиска, мое первое дитя… мое создание… И если

ты думаешь, что моя ненависть к тебе меньше, чем к твоему предку — ты ошибаешься. Ты умрешь,

как умер он, и отправишься в ад, даваясь проклятьями.

Гарри вздернул подбородок — и заговорил. Но Гермиона не смогла понять ни слова, его шипящий

голос звучал, как тысяча скользящих змей: он говорил на Змееязе.

Что бы он ни сказал, это подействовало: глаза Слитерина прищурились, он замер. Потом поднял

руку и ударил Гарри по лицу — на безмолвной кухне раздался звук, словно щелкнули хлыстом.

Гермиону будто током ударило, она оттолкнула Гарри и, зажав в руке Ликант, кинулась вперед,

к Слитерину — он засмеялся и снова поднял свою руку. Синий огонь слетел с его пальцев, ударив ее

в грудь и швырнув на стену. Она услышала крик Гарри — сама не зная, откуда, она понимала, что

этот безмолвный крик обращен к Драко.

«…Дай меч!»

«…Лови!»

Полыхнула серебристо-зеленая вспышка. Гарри поднял правую руку и схватил меч — неловко, но

крепко. Она увидела, как потемнело лицо Слитерина, увидела поднятую руку Гарри с зажатым

мечом — и замерла.

Потому что Чарли Висли, скрестив руки, уже стоял посередине комнаты, между Гарри и

Слитерином. Он повернулся лицом к Гарри, словно бы… словно бы закрывая Повелителя Змей.

— Опусти меч, Гарри.

Гарри был ошарашен:

— Но Чарли…

Чарли был смертельно бледен, его глаза темно поблескивали.

— Гарри, — зашипел он, — ты не знаешь, что творишь.

Чарли через плечо взглянул на Слитерина: тот стоял неподвижно, глаза его были полны

мельтешащих теней.

— Опусти меч.

Гарри засомневался. Глаза метнулись в сторону, хватка ослабла.

И снова… Гермиона могла поклясться, что к нему через комнату обратился Драко, хотя губы его

не двинулись и никто в комнате больше не слышал его.

«…Ты не можешь ему доверять».

«…Ну конечно же могу».

Гермиона вскинула голову и уставилась на настенные часы. На них было девять стрелок — по