об этом сейчас, когда у него была возможность получить сведения о Призыве, оборотнях, Слитерине

и чем-нибудь еще. Он понимал, что в этом не никакой логики, что это просто неэтично, однако это

его не останавливало. Он не был готов к ответам на вопросы о Реме и о том, чем все закончилось.

— Это весьма неприятный процесс — быть Призванным, — продолжал Хмури, избегая

встречаться взглядом с Сириусом. — Это словно агония — до тех пор, пока ты либо не откликнешься

на Призыв, либо не умрешь.

Сириус опустил взгляд, его руки вцепились в металл каталки. Красный камень в браслете

блеснул, когда он повернул руку.

— Есть что-нибудь, что можно сделать?

— Ходили разговоры о создании зелья — тогда, когда Темный Лорд еще был в силе — однако я

не знаю, чем это закончилось.

230

Дикоглаз не поднимал взгляд на Сириуса, чему тот был несказанно рад.

— И еще об Висли. Как они справляются?

— Они в порядке. Сначала они были в отчаянии, да и сейчас тоже, наверное… однако Нора

заполонена Аурорами. Они установили 24-часовую охрану из сорока Ауроров вокруг дома и сада.

В Британии на данный момент нет более защищенного места…

— И ты будешь одним из этих Ауроров? — поинтересовался Дикоглаз. Сириус подозревал, что

Хмури и сам не отказался бы быть один из них, однако, принимая во внимание возраст (по всем

подсчетам, не меньше 103), ему приходилось ограничиваться неактивной деятельностью.

Сириус покачал головой и снова опустил взгляд к телу на каталке. Приблизившись, было легко

заметить говорящие признаки его принадлежности к оборотням: прозрачные ногти, слегка

удлиненный указательный палец… Александр Скрокстон не был ни первым мертвым оборотнем,

которого видел Сириус, ни, как подумалось ему, последним.

— Нет, — покачал головой Сириус. — Мне пора домой. У меня есть дела.

***

Шли часы. В адмантиновой комнате царила тишина. Гарри спал на длинной деревянной скамье,

прикрыв от света глаза рукой. Драко стоял у гардероба, изучая себя в зеркале, расположенном на

внутренней дверце. Драко вообще обожал разглядывать себя в зеркале, но в этот раз его отражение

встретило его взволнованным пристальным взглядом. Вытащив из гардероба несколько вещей,

Драко переоделся, сменив свою окровавленную рубашку на черную, плотную, сшитую из

незнакомого материала. Черные ботинки были немного велики, ноги болтались в них. Черная мантия

с темно-зеленой каймой по подолу скреплялась на груди серебряной цепочкой, состоящей из

маленьких перевившихся змеек. Не то, чтобы это ему не шло (ну конечно же, шло! — ему даже

чуточку захотелось, чтобы Джинни увидела его в этой мантии, делавшей его таким лихим и

таинственным), эти вещи он машинально вытащил из гардероба, но плащ был тем же, в каком он

видел себя стоящим в кругу демонов и обменивающим свою душу.

Он слышал голос демона в своих ушах:

— Все в природе находится в равновесии. И выгода в том, что за одну вещь можно получить

другую…

Драко поднял голову — отражение сделало то же самое, синеватый свет в комнате придавал

пепельный оттенок его лицу и стальной блеск волосам.

Когда мне придется платить?.. Или скорее, по-другому: Чем мне придется расплатиться?

Он отвернулся от зеркала и обошел комнату, рассматривая гобелены, развешанные на стенах, —

немного странные, но удивительно прекрасные. Самый большой был выткан золотом и серебром на

черном бархате — звезды, луны, созвездия, галактики, вселенные; они кружились и сияли перед

глазами, пока ты не забывал обо всем, поглощенный их великолепием.

Имение Малфоев было заполнено большими вещами, но немногие из них были красивы, и, глядя

на гобелен, Драко почувствовал себя странно. Вытянув руку, он пощупал ткань — пыльную и

жесткую — совсем не такую приятную, как думалось, когда он глядел на нее. Другие гобелены

изображали сцены из волшебной жизни — суды, битвы, охоты; всевозможных магических существ —

драконов, василисков, гиппогрифов и оборотней, вил, катающихся верхом на огромных животных