взгляд мог отогнать от Гарри надвигающуюся смерть — но с каждой секундой пульс в сжимающей

его запястье руке все слабел и слабел… что я почувствую, когда он исчезнет? — мелькнула смутная

мысль. Драко хотелось вырваться из хватки Гарри, схватить его за плечи и трясти, трясти — словно

бы тот просто пытался провалиться в сон, и его надо было разбудить, встряхнуть — втряхнуть в него

жизнь. Но не можешь же ты трясти человека, которому только что проткнули сердце…

У него перехватило дыхание, ему не хватало воздуха, глаза болели, словно засыпанные песком,

но отзвуки биения сердца в сжимавшей его руку руке были ровными и слабыми… и вдруг сердце

Гарри застучало, как отбойный молоток — Драко едва не подскочил, глаза Гарри снова

367

распахнулись, он жадно схватил ртом воздух, пальцы судорожно сжались, ногти впились Драко в

кожу… Кровь не отлила у него от лица, напротив, оно лихорадочно покраснело, глаза ожили — оно

стало в точности таким же, как за секунду до того момента, как меч пронзил Гарри: снова

взволнованное, румяное, живое… Тело сотрясла дрожь, Гарри встрепенулся, словно его что-то

ужалило, и сел.

Драко схватил его за плечи, пытаясь удержать, чувствуя под пальцами тепло и сырость набухшей

от крови рубашки, однако Гарри не нуждался ни в какой помощи: широко раскрыв глаза и чуть

задыхаясь, он распрямился, и теперь они смотрели друг на друга, ошеломленные невозможностью

случившегося.

…Гарри не мог сесть… не мог! Это совершенно невозможно!.. По всем правилам он уже должен

был умереть!..

Судя по его лицу, он и сам это понимал.

Гарри вытаращился на Драко:

— Он прошел сквозь меня… Он прошел прямо сквозь меня!..

Драко еще крепче схватил Гарри за рубашку, скользкая и тяжелая от крови материя облепила ему

пальцы:

— Можешь дышать? Ты дышать можешь?

Гарри озадаченно прислушался к себе:

— Да, могу, все нормально… — он поднял глаза на Драко, и тот увидел, как призрачная пелена

спала у него с глаз — он больше уже не любовался какими-то неведомыми и невидимыми далями.

Лицо светилось живым и ярким цветом, словно он на морозце наигрался в Квиддитч, на нем уже

не лежала печать невыносимой боли.

— Гарри, что происходит?

Гарри покачал головой, отпустил Драко и начал торопливо, почти разрывая петли, расстегивать

рубашку, схватил за край футболку с рваной и залитой кровью дырой против сердца и задрал ее

почти до подбородка.

Глаза его полыхнули неверием и недоумением, когда он взглянул на свое тело.

На груди поблескивал Эпициклический Амулет, как раз чуть выше длинного красного следа,

свидетельствующего, что сталь ударила сюда с силой, достаточной, чтобы пройти навылет. Они

смотрели на этот след в совершенном потрясении, а он бледнел у них на глазах, пока не стал просто

красноватой полосой.

Гарри закрутил головой, пытаясь заглянуть себе за спину.

— Моя спина — посмотри, что у меня со спиной…

Майка на спине была в крови и разодрана и — больше ничего.

— Ничего… — слабым голосом произнес Драко. — Ни единой царапинки…

На лице Гарри появилось совершенно детское выражение недоумения и недоверия. Он опустил

майку.

— Ничего не понимаю… — Гарри снова уставился на майку и прикоснулся пальцами к

окровавленной дыре, потом встал и пошатнулся. Драко поднялся и поддержал его под руку, чего

Гарри, охваченный изумлением и беспокойством, даже не заметил.

— Гарри, может, тебе не стоит…

— Да я в порядке, — фыркнул Гарри. — В порядке, ты же сам видишь, — он повернулся к Драко и

уставился на него, словно впервые видел. — Что это было? Какая-то хитрость?

Драко взглянул на него с осторожным беспокойством:

— Ты что — ничего не помнишь?

— В том-то и проблема, что помню, — Гарри уставился куда-то за плечо Драко. Мгновение спустя

он поднялся и, пройдя несколько шагов, присел рядом с окровавленным мечом Слитерина, все еще