Гермиону, выбежала из комнаты.

Лишь только дверь библиотеки закрылась, Гермиона одернула свою руку от Драко и накинулась

на него:

— Что ты делаешь? — зашипела она.

— Провожаю тебя в комнату, — ответил он и зашагал по коридору. Она, хмурясь, последовала за

ним.

— Ты же знаешь, мы не должны быть наедине друг с другом…

— Поправка: это ты не должна быть наедине со мной. Я рядом с тобой прекрасно могу себя

контролировать.

— О, конечно, так же, как прошлой ночью, — ядовито начала она, но, поняв, как это прозвучало,

замолкла. — Не обращай внимания. Это не твоя вина, я знаю, ты бы это не выбрал…

— Как сказал бы Фред, только не изображай из себя всезнайку.

Гермиона с облегчением ощутила, что любовное зелье не мешало ей сердиться и злиться.

104

— Какое твое дело? — огрызнулась она. — Словно тебе мало того, куда мы вляпались…

— Мы? — он холодно посмотрел на нее. — Это не моя проблема. Это твоя проблема. Это твои

друзья. И твое вранье. Ты, — он говорил, и голос его наливался гневом, — должна помнить о

последствиях, к которым приведут твои поступки. Они…

— О чем это ты говоришь?

От досады он взмахнул руками:

— Забудем. Ладно, в любом случае, мне пора.

— Пора?

— Пора, — подтвердил он, повернулся и пошел обратно по коридору, — у меня еще есть дела.

Она смотрела ему вслед.

— Ты не можешь взять и уйти, — запротестовала она, — Сириус…

Драко пожал плечами:

— Ты прикроешь меня.

— Что?

— Прикрой меня. Я же сделал это для тебя вчера. Теперь ты сделай это для меня. Я приду

поздно. Может, даже ночью. Просто, останови их, если они буду спрашивать про меня.

— И что же я должна сказать им? Куда ты пошел?

— Ты умная, — сказал Драко. — Вот и придумай что-нибудь.

Он повернулся и пошел по коридору.

— Я не хочу врать из-за тебя! — крикнула она ему вслед, ее голос сорвался.

Он оглянулся и пожал плечами:

— Да что ты! — с глубоким пренебрежением бросил он. — А я-то думал, ты меня любишь… Сжав

кулаки от ярости, она смотрела на него, не находя слов. Потом обернулась и с ужасом поняла, что

совершенно заблудилась. Гермиона стояла в комнате с портретами на стенах — таких комнат в

Имении были десятки. Она была полностью поглощена поиском подходящий аргументов, и никак

не могла сообразить, откуда она пришла — слева или справа. Мысленно махнув в отчаянии на все

рукой, он повернулась направо и пошла по узкому коридору, пытаясь вспомнить, не видела ли она

портреты, висящие на стенах. Это было ужасно трудно: одно за другим — изображения бледных,

светловолосых высокомерных Малфоев смотрели ей вслед. Они все одинаковые, — безнадежно

подумала она.

Она повернула за угол, потом еще раз и оказалась в зале, который определенно уже видела. И в

центре его стояла Джинни.

Джинни взглянула и увидела ее, глаза ее потемнели. Она повернулась и собралась уйти, но

Гермиона, чувствуя, будто все вокруг начали ненавидеть ее, поймала ее за рукав:

— Джинни, не надо…

— Оставь меня в покое, Гермиона. Я не собираюсь разговаривать с тобой.

— Ты не поняла…Это действительно было не то, что ты видела…

Теперь Джинни выглядела озабоченной:

— Не надо сейчас.

— А когда надо? — огрызнулась Гермиона, повышая голос. Головная боль привела к тому, что

теперь ее собственный голос изнутри звучал в ее ушах. — Я должна все тебе объяснить, хотя потом

я все время буду дергаться, не разболтала ли ты обо всем Гарри. Только ты должна пообещать мне,

что не скажешь Гарри…

— Гермиона — нет, — прервала ее Джинни, покачав головой, но Гермиона уже не могла

остановиться.

— Джинни, я прошу тебя, я клянусь — это очень важно. Я никогда не обманывала его раньше, ты

думаешь, я стала бы это делать по пустякам?

— Гермиона! Заткнись! — взорвалась Джинни, но было уже поздно.

Дверь, перед которой она стояла, распахнулась и Гермиона, с чувством, что у нее внезапно исчез

желудок, увидела Рона, который с изумлением смотрел на них обеих. Позади него она увидела уже

знакомую комнату: стол, ряды книг, цветные окна — видимо, она совершила полный круг и снова