возненавидит тебя за это. Возненавидит навсегда».

Он похолодел. Гермиона вскинула на него глаза и откинула с лица волосы:

— Драко, все в порядке?

— Нет, — он откатился от нее и упал навзничь в траву, — Мы не должны делать этого.

Он услышал, как она резко вздохнула:

— Что? Почему?

— Ты знаешь, почему, — он, не моргая, смотрел в небо. У него было чувство, что если он взглянет

на нее хоть раз, вся его решительность рассеется, как дым. — Это не настоящее… Это не ты…

— Мне больно…

— Я знаю, — произнес он с мелькнувшей искрой гнева. — Думаешь, я не знаю? Вся разница

между тем, что чувствуешь ты и чувствую я в том…

— В чем? — резко спросила она.

— В том, что ты можешь сказать себе, что твое чувство не настоящее, и ты можешь избавиться от

него при помощи заклинания. А я не могу. А теперь уходи, Гермиона. Я имею в виду — катись ко

всем чертям.

Он услышал, как она резко вздохнула и поднялась.

— Ты прав, — произнесла она сдавленным голосом, — прости…

— Не извиняйся, — отрезал он. — Просто уйди.

Больше она не произнесла ни слова. Он перевернулся и, уткнувшись лицом в руки, слушал эхо ее

удаляющихся шагов — тише, еще тише… тишина…

***

Лупин снял очки и потер глаза. Ему казалось, что он почти ослеп от усталости, однако совершенно

не хотел спать. Лунный свет лился через окна, искрясь и играя зеленоватыми и голубыми пятнами на

стеклах, играя цветными бликами на переворачиваемых страницах — книга за книгой, книга за

книгой…

Лупин сидел за столом в бывшей библиотеке Люция и занимался поиском ключа для

расшифровки книги кентавра — поиском, казавшимся все более и более бессмысленным и

бесплодным. Справочники и словари мертвых языков уже занимали все пространство от стола до

дверей — вздохнув, он потянулся, чтобы достать нужный, и на столе тот вдруг открылся на

последней странице. Там был не только текст, но и иллюстрация.

От неожиданности Лупин сел, с недоверием уставившись в книгу. У него не было представления,

сколько бы он так просидел, но тут его остолбенение не прервал скрип открываемой двери.

Вошел Сириус, одетый в черную шелковую пижаму:

— Лунатик, какого черта ты здесь делаешь? — начал он с места в карьер. — Уже глухая ночь!

Рем не откликнулся, он по-прежнему сидел, уставившись в раскрытую перед ним книгу.

— Ах, да, я и забыл — ты же у нас ночное существо… — с улыбкой добавил Блэк, — Но и ты бы

мог уже лечь спать…

Лупин откашлялся, пытаясь заставить голос слушаться себя:

— Но ты же встал…

— Потому что получил сову. Она села мне на голову и разбудила меня.

— От Гарри?

— Нет. От Гермионы Грейнджер, — ответил Сириус. — Всем письмам письмо… — Он протянул

его Лупину. — Пять свитков пергамента.

— И что она пишет? — поинтересовался Лупин со смутной догадкой.

— О чем она не пишет?.. — поправил его Сириус. — Она хотела рассказать мне о том, что

случилось. Она была похищена колдуном, называвшим себя Салазаром Слитерином — это для него

сделал Червехвост — он уволок ее в какие-то развалины в лесу, где ее и нашли Гарри и Драко.

У Лупина брови поползли вверх:

— Колдун, называвший себя Слитерином?

— Да кто угодно может так назваться! — отмахнулся Сириус. — Ты не представляешь, сколько

99

щуплых вампиров я выслал, когда работал Аурором. И все они называли себя Дракулой.

— Ближе к делу, — произнес Лупин. — И что же этот волшебник хотел от Гермионы?

— А вот это уже интересно, — ответил Сириус. — Похоже, он тщательно разобрался в той

древней мифологии, включая Салазара Слитерина, Ровену Рэйвенкло, Годрика Гриффиндора,

разных демонов…

— Сириус, она говорит правду… — коротко сказал Лупин.

— Ну, разумеется — Гермиона никогда не обманывает. Я просто хотел сказать, что у взрослых

мужиков, которые крадут девочек-подростков и прячут их в лесу, обычно только одно на уме. Может

быть, он представился Салазаром Слитерином, чтобы произвести на нее впечатление…