сколько захочешь, он заставит тебя об этом пожалеть! — Он осекся — все вытаращились на него.

Наконец тишину прервал Гарри:

— Малфой, ты как себя чувствуешь?

— Нормально, — ответил Драко, хотя на самом деле он сам напугался.

— Точно? — с беспокойством переспросил Сириус.

— Думаю, нам стоит им все рассказать, Сириус, — внезапно произнес Лупин. До этого момента он

все время тревожно молчал.

Сириус взглянул на него, потом перевел взгляд на Гарри и всех остальных:

— Завтра сюда прибудут профессор Дамблдор и Корнелиус Фадж. Они расскажут вам о

сложившейся ситуации. Дело довольно серьезное. Так что пока, давайте-ка, оставим эту тему.

— Простите, — перебила Гермиона, вставая, — мне что-то нехорошо.

Она чувствовала, что Гарри смотрит на нее, комната поплыла у нее перед глазами, цвета

задрожали и смазались — она знала, что это из-за головной боли. Было ощущение, что кто-то

большими красными пальцами давит изнутри на ее глаза. Она услышала вокруг ропот, но разобрала

только голос Гарри и ответила, что все в порядке, дело просто в усталости… потом Лупин что-то

сказал о шоке и стрессе… Сириус посоветовал ей прилечь… Она почувствовала, что кто-то

поддерживает ее под руку… оперлась на руку… На руку Драко.

— Я провожу тебя в спальню, — произнес он.

103

Гермиона подумала, что надо бы отказаться, но голова просто раскалывалась от боли. Она

слышала, как поднялся Гарри, и возблагодарила Бога, когда его остановил Сириус: — Гарри,

подожди минутку.

Драко провел ее к двери. Когда они пересекли комнату, стало полегче, мир снова приобрел

очертания. Проходя мимо Лупина, он заметила, что тот резко отступил от Драко. От удивления она

заморгала и обернулась через плечо.

— В чем дело? — удивилась она, когда за ними закрылась дверь.

— Гарри, не дергайся хотя бы секунду, — раздраженно попросил Сириус.

Гарри с заметным напряжением опустился обратно на стул. Он очень волновался за Гермиону —

слишком у нее был больной и бледный вид. И уж, конечно, мысль о том, что они с Малфоем идут

смотреть спальню, не добавляла ему покоя и усидчивости.

Сириус перевел взгляд на Рона и Джинни:

— Утром я послал вашим родителям сову.

И Рон и Джинни одинаково взвыли от ужаса.

— Сириус! — вскрикнул Рон, чувствуя, что его предали. — Как ты мог?

Гарри почувствовал, что не может сдержать улыбку. Рон все еще не мог воспринять Сириуса в

роли родителя, он все еще считал его беглецом, живущим в пещере и питающимся крысами, а вовсе

не тем, кто может послать сову чьим-либо родственникам. — Но пока что-то никакого ответа…

— Может, сова пропала? — с надеждой предположил Рон. — Может, не смогла найти их…

— Рон, почтовые совы не теряются, — раздраженно заметила Джинни.

— Мечтай-мечтай, — заметил Сириус.

— Я должен сказать тебе, Гарри, — Лупин, скрестив на груди руки, поднялся из-за стола и

смотрел на Гарри, — что ты исключен из школы Магидов…

— Исключен? — Гарри был потрясен.

— Увы, — мягко сказал Лупин, — ты нарушил около тридцати школьных правил, сбежал во время

учебы, уничтожил школьное имущество…

— Исключен… — повторил Гарри в совершенном ужасе. Потом он взглянул на Лупина: — А

Малфой тоже исключен?

— Ну, да… — Лупин был крайне удивлен.

— Вот и хорошо, — с чувством полного удовлетворения произнес Гарри.

— Нет, в самом деле, Гарри, это все, что тебя волнует? — с изумлением спросил Сириус.

— Ну, на самом деле — да.

Сириус посмотрел на него:

— Знаешь, Гарри, если ты так ненавидишь его, вы не уживетесь здесь вместе.

Повисла короткая, напряженная тишина. Рон и Джинни смотрела в сторону, Лупин тоже. Гарри

был просто удивлен:

— Я его совсем не ненавижу, — наконец испуганно сказал он, оглянулся и пожал плечами. —

Вовсе нет…

Сириус взглянул на Лупина, не в силах скрыть победную улыбку. Рон был полон сомнений, а

Джинни внезапно вскочила и, пробормотав странным голосом, что ей надо пойти проведать