себя в голове, — Гарри передёрнулся, и Драко вдруг

опустил её в ту же клетку, что убила мать. И ушёл. И

заметил, каким измотанным тот выглядел. — Если я

десять лет не разговаривал с ней.

попрошу прекратить меня преследовать, ты послушаОй, ты загрустил. Это из-за меня, да? Хм, наверешься?

ное, это грустная история, хотя мне так не кажется,

— А если бы пропал я, — вопросом на вопрос отвеведь это моя собственная жизнь. Но ведь все истории

тил Драко, — ты бы прекратил поиски?

любви грустны — во всяком случае, у вас, смертных.

— Да.

Ваша жизнь так коротка…

Драко вытаращил глаза. Письмо стало первой веЧто? Ну, конечно же, это история любви! Разве

щью, разорвавшей его связь с Гарри. Теперь стоящий

не называется историей любви рассказ, в котором, так

перед ним Гарри, знакомый от и до — от шрама

или иначе, фигурирует любовь? А может ли у реальной

на ладони до изгиба губ — произносил какие-то соистории быть счастливый финал? В конце концов, сувершенно непохожие на него фразы. Значит, то, что

ществует так много разновидностей любви. Любовь,

Драко посчитал ошибкой и недоразумением, таковым

что не приносит боли, не отступается и не предает.

не являлось.

Любовь разрушающая, отравляющая и продажная… И

— Что?

они не так далеки друг от друга, как ты думаешь…

— Ты меня спросил, я ответил, — в голосе Гарри

прозвучала лёгкая обида. — Если это так важно…

* * *

— Лгун! — Драко вложил в это слово весь нако

пившийся в нём яд.

Гарри охнул от потрясения — и только, он

— Я ушёл, — сказал Гарри, — я ушёл, и мой уход

не шелохнулся, когда Драко рухнул к его ногам, —

едва меня не прикончил — ты в курсе? Оглядываясь

просто стоял и остолбенело смотрел, а тот, чувствуя

назад, я сам не верю, что смог это сделать. И вот тесебя полным идиотом, с облегчением уставился

перь ты меня нашёл — и что? Обменяемся рукопожав ответ. У него было ощущение, словно он не видел

тиями, а потом я снова уйду, и снова буду мучиться?

Гарри ужасно долго — по крайней мере, несколько

Если бы ты волновался обо мне…

лет — а ведь минул всего день-другой. Слова, что он

— Если бы я что? — взорвался Драко. — Ах ты,

заготовил, засохли в горле, обернувшись прахом. Вмедолбаный лицемер! Просто поразительно, как ты

сто этого он закрутил головой, озираясь: они были

до сих пор не сдох от своих чёртовых двойных станв маленькой комнатушке, обшитой деревом. Мебель

дартов! И всё это время я считал тебя честным…

полностью отсутствовала, если не считать разбитой

— Я и старался быть честным! — голос Гарри был

двери, валяющейся на полу. Гарри с отпертым замком

так же измочален, как и вечно обтрёпанные

в руке стоял у столика, на котором лежало нечто, нана обшлагах рукава рубашек. — Я написал тебе, ты

поминающее бронзовое пресс-папье. Вокруг ножки

что — не читал?

столика вилась золотая цепь.

— Читал, — в это слово Драко вложил переполДрако закашлялся, почувствовав во рту невесть

няющие его сердце горечь, отчаяние и ярость —

откуда взявшийся привкус крови. Неужели он прикусил

до последней унции. — Гарри вздрогнул.

губу?

— Я могу ещё раз подписаться под каждым напи— Гарри, — наконец, произнёс он, и прозвучавшее

санным там словом, — тихо произнёс он.

имя показалось ему странным. — Ты как?

— Не сомневаюсь, — с отвращением откликнулся

Тот молчал, и Драко вдруг обратил внимание

Драко. — Нашёл, чем гордиться, Поттер, — его кулаки

на его странный вид: рубашка разорвана, джинсы —

сжались сами собой. Нет, он не хотел ударить Гарри —

продраны на коленях, ботинки облеплены грязью.

не хотел. Но руки определённо надо было чем-то заМокрые волосы спутались и облепили лицо — оно пронять. — Кстати, один удивительный момент: ты, наверсто пылало, скулы багровели нездоровым румянцем.

ное, думал, что от твоего письма будет много пользы?