Она смотрела на того, единственного мужчину, который нёс её сейчас на руках, бережно прижимая к себе. Волна боли прошла, и ей было хорошо! Спокойно и совсем не страшно! И только одно она бы спросила у него:

— Зачем и отчего, на его ресницах висят капли воды похожие на слёзы.

Ведь она знает, он не должен плакать. Он мужчина. Он всегда был и останется для неё настоящим мужчиной!

Она потеряла ребёнка, и, кажется, чуть не умерла сама. Никто ничего ей не говорил, но по некоторым красноречивым взглядам, обрывкам из разговоров, шушукающихся сосе-док по палате, она чувствовала это и понимала. Даже предупредительно- вежливое от-ношение к ней всего медицинского персонала, и "нежная" заботливость врачей, говори-ло о том, что вся эта забота так или иначе связана с Володей.

Однажды в палате появился важный милиционер и начал её выспрашивать о мужчине, напавшем на неё, и о каких — то с ним отношениях. Но Ника притворилась, что ей стало плохо, а ей и в самом деле стало плохо, потому — что она боялась вспоминать ту страшную ночь. Медсёстры сделали ей успокоительный укол, милиционер ушёл, и, слава Богу, по-том её больше никто не тревожил этими гадкими воспоминаниями.

А через пять дней Нику выписали. Она переодевалась в маленькой комнатке на пер-вом этаже. Подойдя к зеркалу причесаться и поправить одежду, она опешила, увидев своё отражение. Худая, с запавшими глазами, горевшими лихорадочным ярким огнем на блед-ном лице, она была незнакома сама себе. Она была другой, и кажется даже, что чёр-ные блестящие волосы, оттенявшие эту бледность, и такие же черные дугообразные бро-ви, придают её лицу что-то трогательно беззащитное, открытое, и вместе с тем по де-вичьи гордое и непримиримое.

— Красавица! Недаром мужик даже на беременную полез! — вдруг донёсся до Ники ти-хий шепот двух пожилых санитарок, стоящих в коридоре, и смотревших в раскрытую дверь комнаты.

Ника резко развернулась, и быстро пошла прочь.

— Женщина подождите! Ваши вещи! Заберите ваши вещи! — пронзительно закричала одна из них.

Ника взяла протянутую ей сумку, и, попрощавшись, пошла к выходу. Там, за стеклян-ной дверью стоял он, её Володя! Он стоял возле красивого белого автомобиля и напря-женно всматривался в стеклянную дверь. Он ждал её, Нику!

И она пошла навстречу ему, как будто жена шла к своему мужу, а он словно муж, встречал её у дверей роддома. И пусть не было в его руках огромного букета цветов, а у неё не было в руках маленького тугого свёртка. Пусть! Всё равно в их глазах светилось счастье, счастье, которое ни с чем не спутать в этой жизни, и ни с чем не сравнить!

Они ехали долго. Уже почти час. Молчали. О чём можно было говорить! Всё и так по-нятно, и, кажется всё давно уже сказано. Ника закрыла глаза, откинувшись на мягкое сиденье. Вдруг машина качнулась и остановилась. Ника открыла глаза и увидела в ма-леньком зеркале Володины глаза. Он смотрел на неё внимательно и серьёзно, и Ника, улыбнувшись, тихо произнесла:

— Всё в порядке! Всё хорошо!

Она не лгала. Ей, в самом деле, было хорошо. А как должен чувствовать себя человек, вернувшийся с того света? Именно так! Расслабившись, она наслаждалась тишиной и спо-койствием, ибо нет ничего в этом мире более дорогого, чем эти два состояния.

— Ведь именно тишина и спокойствие, в сочетании с красотой и создают гармонию на-шей жизни! — так думала эта женщина, полулежа на мягком сидении.

Наконец автомобиль сбавил ход и остановился. Володя вышел из машины, обошел кру-гом, и, открыв дверь, протянул Нике руку. Она молча подала свою, и он помог ей вы-браться наружу. Не отпуская её руки, он потянул Нику за собой, и она покорно пошла за ним, удивленно оглядываясь вокруг.

Они шли по мягкой зеленой траве, и Нике хотелось скинуть босоножки, и ощутить при-ятную свежесть трав. Но она понимала, что сейчас этого делать нельзя, и поэтому лишь молча шла за Володей, увлекаемая им всё дальше и дальше, вглубь большой поляны.

— Вот мы и пришли! — наконец произнёс Володя и отступил в сторону.

Ника увидела перед собой огромные заросли колючих кустов чертополоха. Розовые цве-ты, распустив свои колючки, казалось, с удивлением смотрели на этих двух странных лю-дей, появившихся так неожиданно в густых непроходимых зарослях.

— Ну, не боишься? — спросил мужчина, расстёгивая рубашку, и сбрасывая её тут-же на траву.

— Нет! — ответила женщина.

Руки её потянулись вверх, и тяжелый узел волос упал и рассыпался по её плечам рос-кошным черным покрывалом. Взявшись за руки, они шли по полю, не отворачивая ли-ца от колючих цветов, не вздрагивая от соприкосновения с зелеными колючими ветками, не останавливаясь даже тогда, когда жесткие круглые шарики, вцепившись в черные длинные волосы женщины, тянули их к себе, словно стараясь оставить себе на память эти тонкие черные нити. И когда, наконец, мужчина и женщина вышли из зарослей чертополоха, то мужчина сорвал нежно- розовый цветок, и, подавая его женщине, прого-ворил:

— Пусть моя любовь, словно этот цветок, будет вечным чертополохом!

Женщина грустно покачала головой, затем, склонившись к колючему цветку, вдохнула в себя тонкий аромат, и, улыбнувшись, тихо сказала:

— Пусть хранят нас от бед и печалей эти маленькие колючие цветы!

А потом они шли обратно к машине, молча ехали назад, и только лишь перед городом, остановившись на обочине, Володя повернулся к Нике и сказал:

— Как много мне тебе хочется рассказать! Начиная с той минуты, когда я понял, что потерял тебя…