– Я ничего не брал в долг у "Народного кредита", - возразил Иван.

– Мы скупили все ваши долговые обязательства, - Зеленов достал из потертого кейса пачку бумаг, - на общую сумму в сорок восемь миллионов шестьсот тысяч рублей. Это без учета кредитного процента, - пояснил он нарочито сладким голосом, - с процентами выходит пятьдесят семь миллионов с небольшим.
– Мой банк оказался готов пойти на риск неполучения этих денег. За некоторые векселя, между прочим, нам пришлось платить в полтора, а то и в два раза больше номинала. Кое-кто из ваших заимодавцев оказался исполнен редкой веры в вашу платежеспособность. Можете в последний раз испытать гордость бизнесмена с хорошей репутацией, Безуглов. Теперь ближе к делу. Прошу вас, господин президент, немедленно оплатить эти векселя.

– В настоящий момент я не могу этого сделать, - проговорил Безуглов глухим голосом.

– В таком случае у меня есть полномочия по ликвидации компании "Иван Безуглов" как несостоятельного должника. В частности - ордер от прокуратуры на опись имущества фирмы. Мои четверо друзей - судебные исполнители. Так что все по закону. Ведь вы больше всего в жизни чтите законы, я не ошибаюсь, Безуглов?

– Вам отлично известно, что долги фирмы с лихвой обеспечены ее замороженными активами, - сказал Иван с внезапным хладнокровием.
– Дайте мне срок, я верну вам семьдесят миллионов по тем же распискам! Восемьдесят, даже сто миллионов!

– Лучше мы дадим срок самим себе, - расхохотался Зеленов, - и рано или поздно получим двести миллионов. Как видите, господин Безуглов, перо в руках бывших коммунистов может оказаться куда более надежным оружием, чем нож или автомат! Ваши замороженные активы вместе с остальным имуществом фирмы, естественно, также переходят в нашу собственность. Вы считаете это несправедливым? Но банку нет дела до ваших мнений. Мы всего лишь проворачиваем многообещающую финансовую операцию. Побочным результатом которой будет, между прочим, уничтожение и дискредитация одной из самых порядочных частных фирм в России.

– Зачем вам это нужно?
– изумленно воскликнул Безуглов.
– Неужели вам не дороги интересы отечества? Знаете ли вы, что вместо проданного в Америку леса мы намеревались насадить две с половиной тысячи гектаров елей, дубов и сосен? Открыть детский дом? Купить еще лекарств для детей Чернобыля?

– Нам дорого не всякое отечество, - в глазах Зеленова сверкнула откровенная злоба, - а только то, которое служит нашим интересам. А теперь я попрошу вас, господи президент, оставить помещение. Вы понимаете, что фирма в своем нынешнем положении может многое распродать, чтобы скрыть имущество от кредиторов. Мы попросим вас явиться сюда послезавтра, чтобы подписать кое-какие окончательные бумаги. Причем вам, господин Безуглов, за эти два дня не придется скучать! Личное имущество вам следует перевезти из принадлежащего фирме особняка на другую квартиру - кроме мебели и ценных предметов, которые уже описывает другая бригада моих сотрудников. У нас есть сведения, что вы выдавали сотрудникам фирмы в бессрочное пользование разнообразные предметы бытовой техники и электроники, с условием, что они переходят в их собственность после трех лет работы в компании. Следовательно, юридически эти предметы также составляют собственность фирмы и должны быть описаны и конфискованы. Однако рано расстраиваться, господин Безуглов. Ценя вас, как первоклассного специалиста, мы можем предложить вам временную работу консультанта по ликвидации фирмы, с приличным окладом жалованья... хотя, разумеется, об ужинах и обедах в "Савое" вам придется надолго позабыть.

Иван вспомнил, что даже не успел переложить пачку долларов из сейфа в свой кейс. Кроме кредитной карточки, да нескольких тысяч рублей на мелкие расходы, у него не оставалось ничего. Даже денег на переезд в скромную квартирку матери или на дачу - так и не отремонтированную до сих пор.

В раскрытых дверях его кабинета толпились встревоженные сотрудники во главе с побледневшим Баратынским и рассерженным Тютчевым. "Вы не смеете!", раздавались голоса, "это против закона!"

– Мы действуем на законных основаниях, - оборотился к ним Зеленов.
– Но наш главный закон - это право сильного. Знайте, господа, что большевики никогда не отдадут свою власть без боя! Прошу сотрудников фирмы разойтись по своим местам и составить список предметов, таких как холодильники, видеомагнитофоны и стиральные машины, подлежащих конфискации. Мы сверим этот список с бухгалтерскими документами, так что не пытайтесь лгать. Послезавтра бригада по ликвидации проведет изъятие этих предметов, а если они будут проданы или вывезены - взыщет их стоимость по рыночному курсу. Однако работы никто из вас не лишится, господа. В той или иной форме фирма, хотя и под другим названием, будет продолжать свою деятельность. Уволены будут только вице-президент, юрист, главный бухгалтер и старший секретарь-референт, - он поочередно посмотрел на Тютчева, Баратынского и помертвевшую Таню.

– Вы неплохие конспираторы, - вдруг вырвалось у Ивана.

– Не понимаю, - пробурчал Зеленов.

Таня в волнении смотрела на Безуглова. Мерзкий политрук, сам того не ведая, оказывал ей неоценимую услугу. Сто тысяч работ, любые деньги, все видеомагнитофоны и все драгоценности в мире готова она была отдать в этот миг за то, чтобы вернуть доверие Ивана. Но тот, видимо, полностью утратил способность логически рассуждать. Если сомнение и поселилось в его душе, то быстро исчезло.

– Опись имущества, пользуясь нашим юридическим правом, мы начнем немедленно, - обратился Зеленов к Баратынскому. Из его мясистого рта вылетали капельки слюны, взгляд светился нескрываемым злорадством. - В то же время руководство банка "Народный кредит" дает вашей фирме отсрочку в сорок восемь часов в качестве жеста доброй воли. Если послезавтра в десять утра счета будут оплачены, - он протянул главному бухгалтеру давешнюю пачку бумаг, - то мой банк снимет все свои претензии. До этого времени господин Безуглов лишь отстраняется от исполнения своих обязанностей, однако номинально остается президентом фирмы.

Ссутулясь, Иван направился к дверям и вышел из кабинета. Тютчев, нагнав его в коридоре, с силой тряхнул своего президента за плечи.

– Не сдавайся, Иван!
– воскликнул он.
– Мы же знаем, что ты можешь свернуть горы! Под твою подпись нам за эти два дня дадут любой кредит! И я, и Баратынский, и Таня - мы все вместе добьемся этого!

– Только не упоминай при мне имени этой госпожи, - брезгливо поморщился Безуглов.
– Между нами все кончено.

– Не может быть! Но почему же?

– Эта низкая предательница, Федор, доносила Зеленову все секреты нашей фирмы.

– Злобная чушь!
– воскликнул Тютчев, пылая молодым румянцем.

– У меня есть бесспорные доказательства.

– Я знаю Таню, и никаким доказательствам не поверю.

– Спасибо, Федя, - донесся до него исполненный горечи голос той, о которой шел разговор.

Иван вскинул на нее безумный взгляд.

– Вы добились того, чего хотели, Татьяна Николаевна, - сказал он, - а теперь продолжаете разлагать моих сотрудников? Может быть, хватит? Ваша функция в компании уже завершена, и вы можете спокойно стать любовницей нашего канадского партнера. Денег у него больше, чем у меня было даже в лучшие времена, кроме того, вы сможете получать дополнительный доход, выдавая его коммерческие тайны...