Его мать и миссис Дай стояли на ступеньках. Мамаша Фан, наконец-то избавившаяся от своего плаща, была в белой блузке и черных брюках, ее подруга - в розовом тренировочном костюме. Обе женщины помахали им.

Томми прощально махнул рукой в ответ, вскарабкался в кабину и, сев рядом с собакой, крепко захлопнул дверь.

Дел включила передачу.

Миссис Дай и мамаша Фан все еще махали им вслед, и Томми снова помахал им.

– Что мне теперь делать?
– жалобно спросил Томми, когда они наконец отъехали.
– Я люблю мать, действительно люблю, но я не хочу быть ни врачом, ни пекарем и ни кем другим, кем бы ей хотелось меня видеть. С другой стороны, мне вовсе не хотелось бы всю оставшуюся жизнь бояться - бояться выпить в гостях чашку чаю или открыть дверь, если кто-то вдруг позвонит в неурочный час.

– Все будет в порядке, мой храбрый любитель тофу.

– Нет, - не согласился Томми.
– Не будет.

– Почему ты такой пессимист?
– упрекнула его Дел.
– Негативизм в мышлении нарушает устойчивость тончайших структур космоса. Конечно, капелька пессимизма, замешанного на жалости к себе, может казаться тебе вполне невинным удовольствием, но нельзя забывать, что даже такая малость способна вызвать ураган в Канзасе или снежный буран в Пенсильвании.

Скути повернул голову и лизнул Томми в лицо.

На этот раз Томми не стал возражать, но про себя подумал: как же глубока бездна его отчаяния, если он позволяет собаке утешать себя!

– Я абсолютно точно знаю, что нам нужно сделать!
– объявила Дел.

– Да?
– слабо удивился Томми.
– Что?

– Ты знаешь. С тех самых пор, как мы поцеловались на карусели.

– Да, это был всем поцелуям поцелуй!

– Так вот, для начала мы слетаем в Вегас и поженимся, если ты дашь себе труд сделать мне предложение.

Скути выжидательно уставился на Томми. Ее слова поразили Томми, но он не был ни капли удивлен, когда услышал свой собственный голос:

.
– Деливеранс Пейн, дочь Неда и Юлии-Роза-линды-Веноны-Лилит Пейн, согласна ли ты стать моей женой?

– Чтобы помешать мне, - торжественно ответила Дел, - понадобятся гораздо большие усилия, чем для того, чтобы избавиться от быстрой, как крыса, маленькой твари с зелеными глазами.

– У тебя замечательная улыбка, - сказал он.

– Спасибо, у тебя тоже.

Томми действительно улыбался. Он улыбался идиотски счастливой улыбкой, и его рот сам собой разъехался от уха до уха.

Томми рассчитывал успеть на коммерческий рейс, ежедневно отправлявшийся в Лас-Вегас из аэропорта имени Джона Уэйна, но у матери Дел оказался свой собственный реактивный "Лирджет", который можно было подготовить к полету за пятнадцать минут. Вести его взялась сама Дел - она оказалась ко всему прочему еще и квалифицированным пилотом.

– Кроме того, - объясняла она Томми, пока они пешком шли от брошенного на укромной улочке "Петербилта" до аэропорта, - мне кажется, что чем скорее мы с тобой завяжем этот узел, тем труднее будет миссис Дай осуществить то, что у нее на уме. После свадьбы наши с тобой духовные и психические возможности возрастут в геометрической прогрессии. Мы сможем сопротивляться ее колдовству.

Когда несколько минут спустя они поднялись на борт частного самолета миссис Пейн, Дел небрежно заметила:

– Интересно, сумеем ли мы побить рекорд моей мамочки. Они с папой поженились через восемнадцать часов после знакомства.

Томми посмотрел на наручные часы.

– Ты подавала мне чизбургеры и лук примерно.., двенадцать часов назад.

– Ну что ж, похоже, мы ее обштопаем. Ты не устал, милый?

– Будь я проклят, если не чувствую себя свежим и отдохнувшим, - с легким удивлением отозвался Томми.
– А ведь я не спал почти целые сутки, да и ночка выдалась не из спокойных!..

Говоря это, Томми устроился в кресле второго пилота, а Скути привольно расположился в пассажирском отсеке. Самолет разбежался, оторвался от взлетной полосы и, втянув шасси, взял курс на восток, навстречу вставшему над горизонтом солнцу. Высокое чистое небо уже давно потеряло свой розоватый оттенок и было голубым, как глаза Деливеранс Пейн.

Их огромный номер в отеле "Мираж" был обставлен с поистине королевской роскошью. Обычных гостей здесь никогда не селили. Эти апартаменты, как и несколько подобных номеров класса "супер-люкс", были зарезервированы для птиц высокого полета, которые сколачивали себе состояния за столами расположенного на нижних этажах казино. Правда, ни Томми, ни Дел не играли и не собирались играть, но фамилия Пейн прозвучала как волшебное "Сезам, откройся!", и к ним отнеслись с почтением, на которое мог рассчитывать разве что арабский шейх с чемоданом наличных долларов. Объяснялось это просто. Даже через восемнадцать лет после своей смерти Нед Пейн оставался легендой игорного мира, да и уважение, которое питали хозяева отеля к его супруге, еще не успело окончательно выветриться, так что Дел пришлось отвечать на бесчисленные вопросы о состоянии здоровья ее матушки, о том, чем она занимается в настоящее время и можно ли надеяться, что она как-нибудь снова окажется в "Мираже".

Даже Скути здесь встречали радостными возгласами, поглаживаниями, попытками почесать за ушами и сюсюканьем, от которого Томми начало тошнить, а среди огромных ваз с душистыми цветами, со знанием дела расставленных по всем семи комнатам их огромного номера, оказалось несколько сверкающих серебром супниц с грудами собачьих бисквитов.

Магазин модной одежды, расположенный на первом этаже отеля, прислал к ним в номер двух продавцов с тележками, нагруженными дорогими костюмами и умопомрачительными платьями, так что за полтора часа, прошедшие с момента их прибытия в Лас-Вегас, Томми и Дел успели принять душ, привести себя в порядок и выбрать свадебные наряды.