– Ты меня не испугаешь, - с отвращением проговорила миссис Дай.
– Уходи. Убери это безобразие и уходи.

Извивающиеся щупальца втянулись в череп, и лопнувшая кожа снова сомкнулась на лице доброго самаритянина с зелеными демоническими глазами.

– Вот видишь, - сказала мамаша Фан Томми. Она по-прежнему сидела на своем мягком стуле, держа сумочку на коленях, а руки на сумочке.
– И не нужно никакого пистолета.

– Да, это впечатляет, - согласилась Дел. За окном исходил разочарованием голодный демон. Поглядывая на Томми, он негромко, с мольбой замяукал и закряхтел.

Сверкая огоньками на каблуках кроссовок, миссис Дай сделала несколько шагов к окну и замахала на тварь руками.

– Кыш!
– нетерпеливо воскликнула она.
– Кыш! Кыш!!!

Этого демон не смог стерпеть. Взмахнув кулаком, он ударил им по стеклу.

Острые осколки со звоном посыпались в комнату.

Миссис Дай попятилась назад, наткнулась на кресло и сказала дрогнувшим голоском:

– Эт-то нехорошо...

– Нехорошо?
– Томми едва не закричал.
– Что вы имеете в виду, когда говорите "нехорошо"?

– Я думаю, - сказала Дел, поднимаясь с дивана, - она имеет в виду, что мы отказались от последней в своей жизни чашечки чаю.

Мамаша Фан тоже вскочила и быстро-быстро заговорила по-вьетнамски.

Не сводя глаз с разбитого окна. Куй Тран Дай что-то ответила ей на том же языке, и лицо мамаши Фан впервые за все время отразило что-то похожее на растерянность.

– О Боже!
– воскликнула она.

Тварь за окном ненадолго оцепенела, словно испугавшись своей собственной дерзости. В конце концов, это было не просто окно, а окно в обители той самой могущественной колдуньи, которая вызвала ее из ада - или откуда там вызывали духов жители реки Ксан. Некоторое время чудовище тупо пялилось на остроконечные осколки стекла, застрявшие в раме, недоумевая, почему его немедленно не швырнуло обратно в темные, провонявшие серой пещеры подземной страны.

Миссис Дай бросила взгляд на часы.

Томми сделал то же самое.

Тик-так.

Тварь негромко заворчала и полезла в окно гостиной.

– Нам лучше встать группой, - предупредила миссис Дай.

Томми, Дел и Скути быстро отошли от дивана и встали рядом с колдуньей и мамашей Фан.

Тварь давно потеряла свой дождевик с капюшоном. Томми считал, что пожар на яхте должен был уничтожить и остальную одежду, но огонь лишь слегка опалил ее, словно неуязвимость твари отчасти распространялась и на то, во что она была одета. Как бы там ни было, черные, с тупыми носками туфли на ногах твари были исцарапаны и измазаны подсыхающей глиной, а изжеванные грязные брюки, изорванная пулями рубашка, жилет и темный пиджак, от которых все еще разило пороховой гарью и сырой рыбой, белая, как цветы гардении, кожа мерзкого существа, делали его похожим на труп.

Спрыгнув на пол гостиной, тварь полминуты или больше стояла в нерешительности, явно испытывая беспокойство и страх перед возможным наказанием за вторжение в святая святых - в дом миссис Дай.

Тик-так.

Потом тварь дернулась, кисти ее рук судорожно сжались в кулаки. Она облизнулась толстым розовым языком и завизжала.

Крайний срок - рассвет.

За окнами все еще царила ночная темнота, хотя и не такая плотная, как раньше.

Тик-так.

Миссис Дай неожиданно поднесла руку к губам, и Томми вздрогнул, увидев, как она свирепо укусила себя за мясистую часть кисти. По руке потекла кровь, и миссис Дай с размаху шлепнула окровавленной ладонью по лбу Томми, словно шаман, изгоняющий болезнь из тела соплеменника.

Томми попытался стереть с лица кровь, но миссис Дай остановила его.

– Нет, - строго сказала она.
– Мне ничего не грозит, потому что я вызвала его. Демон не может мне повредить. Если от тебя будет пахнуть, как от меня, - пахнуть моей кровью, - он не поймет, кто ты на самом деле. Он подумает, что ты - это я, и тоже тебя не тронет.

Прежде чем демон успел приблизиться, миссис Дай помазала кровью лоб Дел, мамаши Фан и - после недолгого колебания - голову Скути.

– Не двигайтесь!
– велела она напряженным шепотом.
– Не двигайтесь и молчите!

Утробно ворча, шипя и отфыркиваясь, сверхъестественное существо подошло почти вплотную к неподвижно замершей группе. Дыхание, вырывавшееся из его пасти, было отвратительным и тошнотворным: в нем смешались запахи обожженной, разлагающейся плоти, свернувшегося молока и сгнившего лука, словно в той, другой, потусторонней жизни оно съело тысячу испорченных чизбургеров и теперь страдало от несварения желудка.

Раздался мокрый, чавкающий звук, и пухлые белые руки существа превратились в хватательные конечности насекомого, отлично приспособленные для того, чтобы расчленять и разрывать трепещущую живую плоть.

Взгляд зеленых глаз твари встретился с глазами Томми, и ему показалось, что она видит его насквозь и способна прочесть его подлинные имя и фамилию на штрих-коде его души.

Усилием воли Томми подавил страх и остался стоять неподвижно. Неподвижно и молча.

Демон тщательно обнюхал его - не как свинья обнюхивает свои помои, наслаждаясь сочным, бьющим во все стороны аппетитным запахом, а как винодел-дегустатор с исключительно острым обонянием, который согревает в руках бокал выдержанного бордо, вычленяя и безошибочно определяя каждую составляющую изысканного букета.