— Если это так, — невесело ответил Рогов, — то мы оказываемся практически в центре района, в который советские и американские войска придут в последнюю очередь. И когда начнутся заключительные бои, немцы обязательно здесь появятся. Даже отступающая разбитая вдрызг танковая дивизия с десятком исправных танков и тремя-четырьмя сотнями уцелевшего личного состава оставит от нас мокрое место. Но и уходить отсюда смерти подобно! Куда? Кругом немцы!

— Значит, будем ждать, — предложил Грег. — Следить за обстановкой. Как только наши появятся хотя бы милях в тридцати от нас — двинемся навстречу. А пока остается только ждать.

— Да уж… — невесело резюмировал Рогов.

Эйзенхауэра действительно очень беспокоила поступавшая в его штаб информация о «Национальной цитадели».

Еще 11 марта 1945 года союзная разведка докладывала командованию: «Похоже, что оборонительная политика противника направлена на защиту Альпийской зоны… Аэросъемка выявила как минимум 20 мест, где ведутся какие-то подземные работы (равно как и массу пещер, оборудованных для нужд врага), в основном в районе Фельдкирха, Кюфтштайна, Берхтесгадена и Толлинга. Наземные источники докладывают, что здесь созданы подземные склады и убежища. Существование нескольких подземных фабрик также подтверждается. Также на фотографиях видны новые бараки и поселки, особенно в районе Инсбрука, Ландека и Бергхофа. Так что донесения о подготовке немцев к партизанской войне не лишены оснований».

Слухи о подпольной армии подогревались геббельсовской пропагандой. А что же было в реальности? В реальности Гиммлер действительно осенью 1944 года приказал бывшему высшему руководителю СС и полиции на Украине СС-обергруппенфюреру Прютцману создать организацию «Вервольф» для ведения подпольной борьбы. Прютцман располагал огромным опытом борьбы с партизанами и хорошо знал принципы организации подполья. Поэтому Эйзенхауэр отнесся к созданию «Вервольфа» с предельным вниманием. По его данным, в рамках «Вервольфа» прошло подготовку не менее 5 тысяч человек и именно «вервольфы» несли ответственность за убийство в марте 1945 года Франца Оппенхофа, назначенного оккупационным командованием обер-бургомистром Ахена, а также за множество мелких диверсий и актов саботажа.

Кроме того, в начале апреля в Альпийский редут прибыл командный штаб «Фриденталь», организованный на базе истребительного соединения СС «Митте». Возглавил штаб широко известный спаситель Муссолини, СС-оберштурмбаннфюрер Отто Скорцени. Штаб приступил к формированию ядра сил обороны нацистской горной цитадели — охранного корпуса «Альпенланд». Этот факт Эйзенхауэр не мог игнорировать: командир отборного гиммлеровского спецназа прибыл в Альпы явно не для отдыха.

Штаб 7-й армии утверждал, что по данным из «надежных источников», Гиммлер приказал в Альпийской крепости все подготовить к приему 100 тысяч человек и что в этот район уже направлены поезда с новейшими типами пушек и оборудованием для авиастроительных заводов. А со временем в районе Альпийской крепости планируется разместить до 200 тысяч фанатиков из элитных частей СС, готовых сражаться до последнего вздоха.

На основании этих донесений в штабе Эйзенхауэра в Реймсе составили карту, где пометкой «Нацредут» была охвачена территория в 30 тысяч квадратных километров Баварии, Австрии и даже Северной Италии. Войска генерала Брэдли должны были рассечь Германию на две части, чтобы не допустить отступления немецких войск в Альпы и подавить остатки сопротивления в горах.

А как же дело обстояло в действительности?

На самом деле Альпийский редут был всего лишь бессистемным скопищем хранилищ, куда по приказам Гиммлера свозились ценности и документы, которые он не смог переправить в более безопасные места. Что касается Скорцени, то он добросовестно приступил к строительству укрепрайона, но искренне недоумевал: почему сюда не подвозят необходимые запасы оружия, боеприпасов и продовольствия? «Возможно, кто-то рассчитывает, что мы начнем сеять пшеницу и возводить оружейные заводы, но не поздно ли этим заниматься?» — горько иронизировал Скорцени.

Тем не менее в существовании укрепленного района в Альпах союзники на тот момент не сомневались.

— Ладно, что будет, то будет, — решительно заявил Грег. — Не пойму только… Что тебя еще мучает?

— Задание, — ответил Рогов. — Я обязан доставить к нашим Борга и документацию. Но, похоже, придется пробиваться к вашим. Значит, задание я не выполню. Что я могу сделать? Спасти своих людей. И я их спасу. Сколько еще будут сопротивляться немцы? Неделю… максимум, три. Я не допущу, чтобы они погибли вот так, в этой мышеловке, в последние дни войны.

— Но если ты не привезешь к своим Борга и документацию… Что тогда? — спросил Грег.

— Трибунал, — коротко ответил Рогов.

— Трибунал? — нахмурился Грег. — Это плохо!

— Спорить не стану! — невесело усмехнулся Рогов.

— Давай сделаем так, — предложил Грег. — Тут, в оружейном складе, два помещения, разделенные стальной дверью. Одно — почти свободное: там хранились мины и взрывчатка. Давай перенесем ящики с документацией туда. Я видел там десяток мешков с цементом, — мы снимем дверь, забетонируем вход, Я увезу Борга и сдам нашим. А ты потом расскажешь своим, где документация. Как такой вариант?

Рогов усмехнулся и хлопнул по плечу Грега.

— Я смотрю, что ты мастер компромисса. Ладно! Только командование, — и твое, и мое, — ничего не должно знать о нашей договоренности.

— Я документацию в глаза не видел, — заверил Грег.

— А я ее нашел в замке, — подмигнул Рогов. — Надо полагать, эсэсовская охрана спрятала.

— Что будем делать с пленными? — спросил Грег.

— Отправим их в Адлерштайн, чтобы глаза тут не мозолили. А охрану… Пусть местные подпольщики их там охраняют. Договорись с этим… многоликим шпионом. А я его видеть не могу, подлеца!