— Не знаю, — засомневался он, однако предложение ему понравилось, — плата очень щедрая, но как к этому Тайная Стража отнесется.

— Тайная Стража отнесется с пониманием, — заверил я его.

— Ну, раз так, — сержант выжидательно посмотрел на меня.

Что же, я догадливый, вынул из кошеля два новеньких империала, положил перед ним и сказал:

— Это задаток за месяц вперед.

Деньги моментально со стола исчезли, как и не было их здесь никогда, сержант встал и ответил:

— Договорились. Ваш адрес?

Как и где нас найти, сержанту мы объяснили, и он, заметно повеселевший, отправился к себе домой, как мне думается, порадовать супругу, которая, наверняка, частенько попиливает его насчет небольшого жалования стражника. Договорились, что завтра он нас навестит, мы посмотрим на него, а он на нас.

Следующая остановка, городской рынок Норгенгорда. Здесь нет таких больших и специализированных магазинов как в столице, но зато выбор побогаче будет, все же изначально, Норгенгорд город оружейников и северная твердыня герцогства. Опять таки, нет такого ажиотажа как в Штангорде. На весь рынок здесь только пять больших лавок, но зато каких, самых лучших на весь край.

Мы шатались из одной лавки в другую, рассматривали мечи, сабли, палаши, ножи и кинжалы, арбалеты и луки, доспехи и щиты, совещались между собой, составляли примерный список того, что нам надо, и остановились в одном месте, лавке под названием "Северянин". Вот здесь мы закупились, так закупились и, видимо, даже несмотря на военное время и повышенный спрос на все колюще-режущее и убивающе-защищающее, удивили продавцов. Впрочем, было чем удивить: тридцать арбалетов, десять кольчуг небольших размеров, двадцать ножей, еще десять взяли с тел бордзу в степи, десять щитов, тридцать степных сабель и много еще другого вооружения и амуниции по мелочи. Отдали больше сотни эльмайнорских дукатов, и обещались зайти еще, очень уж нам метательные ножи с утяжеленным острием понравились, сделали на них заказ, сразу на сотню штук.

После того как покупки были отправлены к нам домой, мы уже никуда особо не торопились и, гуляя по рынку, просто приценивались к продуктам и одежде. Хорошо это, когда никуда не надо спешить, на душе спокойно, есть куда вернуться, есть чем заняться, а главное, цель появилась в жизни.

Как-то, в Штангорде еще, я услышал речи уличного философа-проповедника, рассказывающего людям о своей системе взглядов, стержень и основа которых, принцип непротивления злу. Забавный человечек, и как это может быть, что зло, должно остаться безнаказанным, непонимаю. Конечно, этот философ говорил о том, что есть некая высшая справедливость, которая и покарает злого человека, но по мне, так это полная чушь. Взять хоть тех же рахдонов, как пример. После всего того зла, что они посеяли по всему бывшему Дромскому каганату, это мы, трое, и есть для них высшая справедливость. Пусть, может быть мы и сгинем, так и не сумев что-то изменить и исправить, но это будет в бою, так говорит мое сердце, так говорит душа, так думает зверь во мне, и так оно должно быть. Хочется верить в победу, и мы в нее верим, но смерть принять готовы, если уж так случится.

Кстати, не только мы трое так думаем, а и те же штангордцы, за свою родину дерутся, и даже побили рахдонские войска сильно под Стальгордом. Да и жрецы Белгора, помнится, как услышали речи того философа, так сразу его спеленали и, наверняка, на исправительные работы отправили, чтоб не смущал умы граждан своей поганой придумкой. Оно ведь с этого все и начинается, я так думаю, десять человек сплюнули и дальше пошли, а один вслушивается, смысл для себя ищет, за ним другой, третий, а там глядишь, воевать-то с врагом и некому уже, одни непротивленцы остались.

— Стой! — голос Курбата прервал мои размышления, я повернулся и увидел, как он ухватил за руку чумазого паренька, лет пятнадцати. Понятно, уличный воришка-карманник попался, и вовремя, пора нам на местных паханов выходить.

— Отпустите! — истошно закричал парнишка, и попытался вырваться, но от горбуна не сбежишь.

Наклонившись к нему, я резко вскинул перед ним пальцы веером, и прошипел ему в лицо, как учил нас Штенгель:

— Ша! Ты чего, паря, попутал? Совсем масти не различаешь? Под кем ходишь?

Паренек, услышав знакомые обертоны речи, успокоился, дергаться перестал и ответил:

— Под Косым хожу, он здесь за порядком среди братвы смотрит.

— Веди, разбор учинять будем.

— Да, вы чего, — воришка напрягся, — на вас узоров нет, одеты как все, как вас отличить? Давайте краями разбежимся, я вас не видел, вы меня, а?

— Не, паря, веди к старшему, разговор к нему есть.

— Так бы сразу и сказали, а то разбором пугаете, — ответил карманник, зыркнув из под бровей. — Пуганные мы, и не таких видали.

Хата местного пахана по кличке Косой, находилась совсем рядом, небольшой глухой тупичок рядом с рынком, а в нем, полуподвал. Мы спустились вниз и застали некрасивую картинку. Корявый мужик, неопределенного возраста, с сальными волосами и такой же одежде, прижал в углу молодую девчонку лет семнадцати, и разрывал на ней одежду. Девчонка сопротивлялась, что-то кричала, но наверху ее никто не слышал, а здесь в подвальчике, кроме самого Косого, сидели за изгаженым столом два упырка, по виду побродяжки и попрошайки, которые с азартом подбадривали пахана. В том, что корявая морда, пытающаяся изнасиловать девушку, и был Косой, сомнений не было, достаточно было на его морду посмотреть.