Наконец вспомнил, кто его отправил, а точнее послал, и куда.

— Ну, капитан! — едва не взвыл прапорщик, являясь помехой на дороге. Теперь хоть ты становись посмешищем — останавливай первого встречного автолюбителя, вытаскивай из машины и сажай в свою, чтобы вернуться в отдел. Неожиданно догадался поступить чуть иначе, а не тупить — врубил аварийную подсветку, чтобы его взяли на буксир.

Мимо на огромной скорости, не обращая внимания на машину со спецсигналом, пронеслось авто какого-то любителя дорожных гонок.

— Совсем обнаглели! — не выдержал прапорщик и выскочил. — Устроили тут чёрти что — сафари, блин, с гонками! Я покажу вам "Форсаж"! Попадись только мне во второй раз — прав лишу на всю оставшуюся жизнь! И куда только милиция глядит?

Появился патруль ДПС ГИБДД. Казалось бы, вот она удача: не журавль в небе, так и не дятел в том месте, которое было не разработано у прапорщика начальством, но близился момент расплаты. Хоть синица в руках и то хлеб, пусть и без масла, а ведь обязательно засмеют, когда всё поймут.

Прапорщик махнул им, призывая остановиться. Ещё бы платочком на прощанье при расставании.

— Ни хая се, и не понимаю!? — впал он в ступор. — Во менты дают! Хренеют!

Всё-таки изменил своё отношение к ним, посчитав с большим опозданием по времени: гонятся за тем асом, что промелькнул вперёд них перед ним и также не остановился.

— Эх, и почему я так не умею гонять?!

У него с детства мечта была стать гонщиком и обязательно "Формулы-1". А почему бы и нет, когда там даже финны становились чемпионами. И ни одного русского тебе до Петрова, а сам прапорщик был вовсе Дроздовым, а жена по девичьей фамилии Иванова. И надо же вспомнилась в самый неподходящий момент — зараза.

Рука прапорщика непроизвольно потянулась к поясу в поисках кобуры, а в нём табельного оружия, и надо заметить: вовремя. Иначе…

Прапорщик отчётливо уловил звериный рык хищного животного.

— Сафари, блин… — спохватился он. Оружие при нём табельное и небольшого относительно калибра, а не охотничье ружьё. Оно бы не помешало ему здесь сейчас. На него из-за угла перекрёстка вывернул… — Носорог!?

Прапорщик впал в ступор, прикинувшись столбом, и ладно бы, если находился на обочине пешеходного тротуара, так ведь нет же — прямо на дороге у сплошной полосы. По ней и гремел многотонный зверь.

В случае прапорщика было проще застрелиться, дабы не мучиться.

— Машина! — опомнился он, прыгнув назад в салон. А вот дверь не успел закрыть. Носорог зацепил её ненароком рогом, и… она очутилась у него на голове, продетая в окошко.

Вслед за металлическим скрежетом металла послышался звон битого стекла.

— Твою… не ругавшись… — переполошился прапорщик. Для него в жизни и впрямь наступила чёрная полоса — измена жены, утрата любимого хобби, а теперь ещё и неприятности на работе. Это уже слишком, а чересчур. — Убью, скотину… Ух…

Не успел прапорщик перевести дух, на перекрёстке вслед за носорогом появился иной более крупный зверь.

— Мать его-о-о… — затянул он. — МА-А-мА-а-ант…

Перед ним возник слон, нависнув на мгновение тенью, и… едва не раздавил, всё-таки зацепив авто, сминая ногой-столбом багажник в лепёшку.

Не сказать: для прапорщика обошлось всё более или менее благополучно, поскольку вырулил ещё один неучтённый представитель Африки — бегемот. Он-то проглот и пытался отхватить переднюю часть иномарки у прапорщика. Чем довольствовался в итоге — бампером.

— Скоты-ы-ы… — не сдержался в очередной раз прапорщик. — Ишь что творят, зверюги! Одно слово — животные! Вот я вас!..

Снова разошёлся и не на шутку, сам не помнил, как запустил двигатель, повернув ключ в замке зажигания, и дал задний ход, стараясь развернуться, да не сразу совершил нужный манёвр. Сверху кто-то прыгнул на крышу авто, оставляя вмятину от лап. И вновь спрыгнул, а затем атака с воздуха повторилась.

Это прыгали обезьяны по фонарным столбам. И ладно бы просто так, но что-то мешало им передвигаться подобно сородичам в дикой природе.

Что конкретно — прапорщик узрел мельком, отказываясь верить своим глазам. Ему почему-то вдруг показалось: его обманывает собственное зрение. Он приметил у макак оружие — табельное.

— Пи-и-с-с-тец… — затуманилось у него сознание. — Пи-и-столет…

У иной примеченной им обезьяны и вовсе оказался автомат, надетый на шею за ремень.

— Не может быть — всё это правдой! Это неправда! Они игрушечные у них — животные играются!

Их привлекли сигналы, ревущие на целый квартал, и одна из таких макак выстрелила в него. Прапорщик в очередной раз испытал шок. Лобовое стекло покрылось многочисленными пробоинами. Досталось и салону. Кресло сбоку от водителя также было изрешечено. Да чего там, одежда на плече у прапорщика пришла в негодность, и он почувствовал, как ему обожгло кожу. Получил касательное ранение. И если бы только это, а то ещё и фуражка пострадала. В ней красовалось отверстие, которое он сумел разглядеть в зеркале заднего вида перед собой.