Женщины, которую любил отец Миарка.

— Он похож на отца, — с деланным равнодушием проговорил мой друг. — Даже слишком. Как думаешь, принцесса, от меня потребуют выражения братской любви?

Сыновья Ларана различались лишь степенью бледности, цветом волос и глаз.

"Какими будут его первые слова? Узнает ли он меня, когда наши взгляды встретятся?"

Тёмные густые ресницы затрепетали, как готовящаяся спорхнуть с цветка бабочка.

"Ещё мгновение, и… Печальный бог, дай мне сил выстоять".

— Кто… я? — растеряно произнёс юноша. Его голос был таким чистым и невинным… не знаю, что именно проделала Белая, но личность и воспоминания Далиана Лэрьена ей удалось глубоко упрятать.

Я медленно опустилась на одно колено. Моему примеру после некоторых колебаний последовали Миарк и дети.

— Мы приветствуем тебя, принц, — торжественно произнесла я. Королева одобрительно кивнула. Моя инициатива пришлась ей по нраву.

"Мама, папа, брат — простите свою слабую Элен".

— Принц? Я… принц?

Беловолосый юноша будто не мог поверить услышанному.

— Ты Ларандин, мой драгоценный сын, — гордо сказала Королева. — Нас хотели разлучить, но мне удалось спасти тебя.

Она властно взмахнул рукой и высокая голубоглазая женщина, до сих пор державшаяся позади трона, поднесла ей на подушечке белого бархата изящную золотую корону. Одними губами Миарк прошептал при виде регалии: "Когда-то она была моей".

Владычица возложила символ власти на голову сына и помогла ему подняться. Я смотрела на коронованного беловолосого юношу и радовалась, что больше не чувствую исходящую от него опасность. Чтобы окончательно успокоиться, я заглянула ему в глаза, и…

…передо мной стоял человек с душой невинней, чем у новорождённого. Его прошлого не существовало. Он воистину пробудился от сна небытия у меня на глазах.

"Будто чистый лист бумага. Не пустой, просто чистый".

Сила сотворённой богини или знания Эйана — неважно, что совершило чудо. Неполноценное тело и искалеченная душа соединились в гармоничное целое.

Неужели и у меня есть надежда на счастье с Лионелем?

— Славься, принц Ларандин! — провозгласила я. — Сегодня мы присягаем тебе.

"Я должна узнать секрет. Но до того… придётся терпеть".

— Не стоит, — смущённо и очень мило произнёс принц. — Я не чувствую себя достойным… подобных почестей.

Приятный незнакомец.

— Повиноваться тебе — их обязанность, дорогой. Жизни слуг принадлежат мне, и, следовательно, тебе, как моему наследнику.

"Высокомерна, как и всегда. Она находит удовольствие в постоянном нашем унижении".

— Прости. Я ещё не привык… матушка.

С истинно материнской нежностью королева приобняла юношу за плечи и гордо сказала:

— Ничего. Ты обязательно освоишься. Власть у тебя в крови, мальчик мой.

Следующие полдня Миарк не перемолвился со мной и словом, а когда наконец завёл разговор, то не смог сдержать раздражения.

— Зачем? Хелена, зачем ты преклонила перед ним колени?

Я фыркнула. Иногда эйанец вёл себя хуже капризного ребёнка.

— Мы невольники. Он наш принц, и тебе следует свыкнуться с этим. Когда-то ты был сыном правителя, но тот мир погиб пять тысяч лет назад. В новом Ортано Косом уже много веков есть только одна власть — Белая Королева. Она смогла оживить своего сына, и теперь у нас не только госпожа, но и молодой господин.

— Телом он мне брат, — с неохотой согласился Миарк. — Его зачали мой отец и некая своенравная вдова по имени Гвиневера Альбиана. Но как человек он не прожил и часа! Как у вас зовут подобных созданий? Нежить?

Может, я уже не боевая жрица, но когда служила Жиюнне, меня часто отправляли усмирять нечисть. Приходилось и бестиарии читать, и в гробницы спускаться. Я достаточно повидала.

— Нет, он не нежить, — с уверенность заявила я. — В этом нет сомнений.

— Тогда кто?

— Может, человек?

— Издеваешься? — вспылил Миарк.

Я взяла его за руку и строго сказала:

— А кем стал ты, приняв бессмертие от Белой?

Миарк нервно вздрогнул.

— Я трус, — тихо проговорил он. — Принцесса, каждый житель Эйана обладал драгоценным даром — божественной искрой. После смерти она помогала воссоединиться с Создателем, однако, когда болезнь сразила Бога, всё пошло не так. Мёртвые больше не становились одним целым с Творцом и скитались по земле, их искры разлагались. Моя жена, Алетия, стала одной из первых жертв. Те, кого вы называете теперь Пятью, появились слишком поздно и оказались слабы. О нас некому было позаботиться…