Ну вот, а ведь она только что для себя решила, что эта милашка ей нравится. Ей пришлось крепко сцепить зубы, чтобы не зарычать. Хотелось сначала убить блондинку, а потом пару раз хорошенько пнуть старого друга, в надежде наконец прочистить запылившиеся мозги. С подобным мазохизмом ей пришлось встретиться второй раз в жизни, и она была уверена, что единственная может положить этому конец.

— Да, — со страхом наблюдая за изменившимся лицом подруги Дамона, подтвердила Бонни. Ей показалось, что надо было держать свои мысли при себе, а заодно постараться меньше болтать языком в разные стороны.

— Она голубоглазая, волосы длинные, светлые, отливают золотом, ее любит Стефан, Дамон не отстает от родственника в копировании чувств, — стала перечислять Фрэнки, начав ходить из стороны в сторону, еще больше пугая ведьму. — А кого же любит эта вертихвостка?

— Обоих, — раздался за ее спиной холодный голос Елены.

Франческа впилась колким взглядом в только что вошедшую девушку, и с трудом себя сдержала, чтобы тут же не наброситься на нее.

— Обоих? — зловеще переспросила она, медленно приближаясь к Елене. — Ты ничего не путаешь?

— Ничего! — по силе своей злости девушка оказалась вполне конкурентоспособным противником. В ней чувствовался такой гнев и раскаленная добела ярость, что вампирша немного растерялась. Она не привыкла получать столь ощутимое сопротивление, зная, что рядом всего лишь человек.

— Девочки, милые, давайте-ка успокаиваться! — взмолилась Бонни, глядя на стихийно надвигающуюся бурю. "Дамон, Дамон, Дамон" — она неустанно повторяла его имя про себя, пытаясь позвать. Вслух ведьма решила этого не делать, полагая, что это лишь обострит ситуацию.

— Знаешь, — скорее прошипела, нежели произнесла Фрэнки, — У него уже была одна девушка из разряда гламурных стерв. Думаю, на этом хватит! Ты понятия не имеешь, через что ему пришлось пройти, вытаскивая из себя эту чертову любовь к Катрине! И если ты считаешь, что я позволю кому-то вновь проделать с ним этот финт — то ошибаешься. Я буду грызть глотки каждому, кто косо на него посмотрит!

Она смерила презрительным взглядом явно растерявшуюся от ее слов Елену и отошла в сторону, возвращая себе спокойствие глубоким дыханием.

Девушка открыла рот, чтобы достойно ответить, когда увидела перед собой лицо Дамона.

— Не обращай внимания, принцесса, — сказал он и провел тыльной стороной ладони по ее щеке. — А ты, — бросил он подруге через спину, — На улицу! Живо! Захлопнув рот!

Подобно рассерженной кошке, она прошествовала к выходу, не поднимая ни на кого взгляд, и тихо вышла из комнаты.

Едва Фрэнки скрылась из виду, как этажом ниже раздался оглушительный грохот. Вампир сжал кулаки и, извинившись перед девушками, пошел на поиски бунтарки, секунду назад разгромившей холл.

— Когда ты научишься себя вести подобающим образом? — нахмурившись, спросил он, разглядывая груды битого стекла и разломанной мебели.

— Чем-то я очень похожа на одного идиота, который в очередной раз заигрался с блондинкой! — передразнила его негодующий тон вампирша, отряхиваясь от мелких осколков. — Какого черта ты творишь? Зачем тебе нужна девчонка твоего брата?

Дамон подошел к ней вплотную и уже замахнулся для громкой пощечины, когда встретился глазами с подругой.

— Ты не понимаешь! НИЧЕГО не понимаешь, — четко произнес юноша, вытаскивая из ее волос перья. Видимо, это были жалкие остатки шелковых подушек, которые трагически погибли в руках агрессивно настроенной девушки.

— Так объясни мне! — снова взвилась Фрэнки, шагая в сторону выхода. — Дам тебе две минуты, а после этого не желаю больше видеть ни твою вечно ухмыляющуюся физиономию, ни Елену. Одному Дьяволу известно, чего мне стоило оставить ее в живых.

Вампир спокойно слушал ее гневные вопли, идя чуть позади. Он прекрасно понимал, чем вызвана эта истерика, поэтому не мог ничего с собой поделать — на гнев он был сейчас явно не способен.

— Фрэнкс, — чуть ли не с нежностью окликнул он девушку, — Успокойся! Я знаю, что тебя так взбесило, и даже согласен с твоей реакцией.

— Тебе нравится страдать? Надоело быть счастливым? Что ты с собой делаешь, а? — она резко повернулась к нему, едва не сбив с ног. Лицо ее все еще выглядело сердитым, но сейчас на смену гневу стало приходить разочарование и боль. Что само по себе было довольно странно. За все время их знакомства, ему лишь пару раз удалось увидеть ее печальной, а уж почти плачущей так и вовсе ни разу.

— Все иначе, — стал разубеждать ее юноша, уводя вглубь парка. — Елена любит меня, я в этом даже не сомневаюсь. И она не Катрина, ей не нужны мы оба. Выбор сделан, Фрэн!