Елена молча ступала за Фрэнки, внимательно смотря под ноги. Яркое солнце било в ничем не занавешенные грязные окна, как бы нарочито подчеркивая всю неприглядность помещения. Когда-то это был очень красивый и богатый дом, но сейчас он больше напоминал девушке об одном из аттракционов в парке развлечений. Правильно, дом с приведениями.

— Его ведь не любил отец, верно? — произнесла она и вздрогнула. Голос гулким эхом разнесся по зданию, широкими волнами отражаясь от древних стен.

— Не любил? — с удивлением на лице переспросила Франческа. — Довольно мягко сказано. Я бы назвала подобное отношение ненавистью. Дамон был слишком похож на свою мать, что люто ненавидел в нем старик Джузеппе. Эта своенравие, гордость, непокорность, желание спорить по любому поводу — все было напоминанием о его рано умершей жене. А глаза… — она опустила веки, представляя перед собой полные ума и страсти очи неестественно черного цвета. — Он ее копия. Старый дурак был сам виноват в том, что случилось между ним и Стефаном. Надеюсь, он искренне мучается в Аду за то, что натворил.

Она прохаживалась по просторному холлу, пытаясь подыскать относительно безопасный для Елены подъем на второй этаж. Ей уже приходилось бывать в этом доме однажды, но тогда он выглядел гораздо презентабельнее.

Сама же девушка прислонилась к стене, не обратив ни малейшего внимания на то, что испачкается. Ее терзало любопытство и одновременно очень не хотелось знать о любимом мужчине то, что рассказывает его подруга, а не он сам. Казалось, что это может разрушить между ними что-то, исказить только начавшее возникать между ними понимание, но она решилась. Ей нужна правда, пусть даже полученная такой ценой.

— Почему он ненавидит Стефана? — она вспомнила, что уже задавала этот вопрос вампиру, но в тот раз ей так и не удалось получить вразумительного ответа. Фрэнки же была более информативным рассказчиком.

— Долгое время он винил его в смерти матери, — нехотя вытянула из себя вампирша. Ее одолевали те же сомнения, что и светловолосую девушку. Но она понадеялась на то, что сможет в течение следующих ста лет искупить вину перед приятелем. — Ревновал к отцу. Знаешь, это было нечто вроде детской обиды на младшего брата, которому доставалось все внимание окружающих. Со временем чувства немного успокоились, Дамон нашел свой способ добиться расположения отца — он изводил его своими экстравагантными выходками. Проигрывал в карты баснословные суммы, не учился, увлекался женщинами и выпивкой. И нет бы старику понять, что его сын хотел этим показать! — она с улыбкой посмотрела на ближайшую к ней стену и продолжила. — Но, видимо, это было слишком сложно для него — выслушать своего старшего отпрыска. Намного легче показалось и дальше считать его паршивой овцой, позорящей знаменитую фамилию. И может, все бы наладилось в будущем, но появилась эта дрянь, Катрина.

Фрэнки зашипела, произнося ее имя, словно кошка, учуявшая врага. Она посмотрела на девушку, которая не сводила растерянного взгляда с ее лица, и предложила:

— Давай продолжим на улице, мне здесь становится не по себе.

Она не стала объяснять, почему чувствует себя неловко. Ей вообще уже хотелось как можно скорее закончить этот разговор и перейти к той теме, которую она собиралась обсудить с этой блондинкой.

Елена согласно кивнула, не в силах произнести что-то вслух. Эмоции заполонили душу, давая обширную пищу для мозга. Она, конечно, представляла себе, что картины прошлой жизни Дамона не изобилуют яркими красками, но чтобы до такой степени — это было выше ее понимания.

Вампирша протянула девушке руку, помогая ей благополучно добраться до входных дверей, и крепко сжала холодную ладонь.

— Извини, что была слишком резкой, — спешно пробормотала она, ловко перепрыгивая через разваливающуюся от ветхости софу грязно-серого цвета. — Ты поймешь меня, когда узнаешь, какое место в моей душе занимает твой мужчина. Я могу называть его как угодно — брат, друг, приятель, просто Эгоист — суть не изменится. У меня нет никого дороже него.

Она открыто посмотрела в глаза Елене, ожидая реакции. Ей на секунду показалось, что ее слова совсем не так истолкованы, но девушка неожиданно произнесла:

— Я уже поняла это, Фрэнки. И это здорово.

— Что здорово? — нахмурилась ее собеседница.

— То, как ты его защищаешь, — пояснила она, с облегчением вдыхая полную грудь воздуха.

Они вышли на залитую светом дальнюю часть парка и обогнули дом с другой стороны, отыскивая укромный уголок для спокойного разговора. Обеим понравился раскидистый дуб, по всей видимости, ровесник поместья Сальваторе. Не сговариваясь, девушки тут же ускорили шаг и с комфортом устроились в тени огромного полувекового дерева, опустившись на траву.

— Как ты любишь его, — продолжила свою мысль Елена. — Мне нравится это.

— Совсем не ревнуем, а, мисс Гилберт? — рассмеялась Франческа, имеющая неограниченный доступ к мыслям девушки. Она прекрасно видела ту расплавленную ярость, которая появлялась в ее сердце при одном лишь появлении подруги Дамона. — Глупо будет спорить, ведь я тебе не понравилась еще в аэропорту.

— Я и не собиралась, — с достоинством отозвалась девушка, с любопытством рассматривая совершенное по своей красоте лицо вампирши. — Может, ты не заметила, но я очень люблю его. По-настоящему люблю…

— …обоих?! — перебила ее Фрэнки, снова ощущая волну всепоглощающего гнева, которая затуманивала все иные мысли.

— Нет, — прозвучал категоричный ответ. — Я сказала это назло тебе. Для меня все решено — я хочу принадлежать только Дамону, мне нужен лишь он. Если тебе нужны аргументы, я готова их привести.

— Не мне судить тебя, Елена, — покачала она темноволосой головой. — Просто послушай то, что я тебе расскажу, все сразу встанет на свои места. Я не из благородства защищаю его.