–  И кто же её курирует?

–  Ваша дочь. Её светлости удалось снискать её доверие.

–  И как Вы оцениваете её работу?

–  Кого?
– переспросил Эрш, уничтожая один из бисквитов. Со времени коронации Рэнальда Рандрина мало что изменилось, оба вели себя, как старые знакомые, где один был немного выше рангом другого.

–  Зары, разумеется. За последние неполные полгода она так изменилась, будто светиться изнутри. И не торчит за книжками вечерами. Значит, снова влюблена.

–  Не могу сказать ничего плохого. С поручениями справляется, только временами рассеянна и иногда опаздывает.

Наверное, на неё так действует весна.

–  Да нет, кое-что другое, - покачал головой Рандрин.
– Я, между прочим, давно заметил, как она себя ведёт в кое в чьём присутствии. Но только я, для других их игра безупречна.

–  От Вас ничего не скроется!
– рассмеялся Эрш.
– Беспокоитесь?

–  Нет. Во-первых, она взрослая, вмешиваться в её жизнь я не имею никакого права. Во-вторых, сам такой. Вы же знаете, Нубар, нашу рандинскую породу! Не вижу ничего зазорного в любви без брака. В-третьих, я полностью одобряю её выбор. Как уж там сложится - её личное дело. Но что-то мне подсказывает, - он сделал многозначительную паузу и покачал головой, - что вы оба серьёзно запутались.

–  Так уж получилось, - пожал плечами его собеседник.
– Сначала просто испытываешь симпатию, а потом нарушаешь собственные правила. Но вернёмся к Суйлиму.

Чашки были отставлены в сторону, и мужчины склонились над возникшим из воздуха генеалогическим древом трёх правящих кланов.

Достав свои записи, Эрш прорисовывал на пергаменте существующие и предполагаемые связи, удалял ненужных игроков, вносил новых, перекраивая родословные по своему усмотрению. Рандрин не перебивал его, лишь изредка задавал вопросы. В вопросах внешней политики он полностью полагался на своего Первого министра, который прекрасно знал кого и за какую верёвочку следует дёрнуть.

Несмотря на разницу в возрасте, Рандрин считал его равным, признавая, что по уму Нубар Эрш ничуть не уступает ему. Он с такой лёгкостью выстраивал сложнейшие комбинации, что в пору было позавидовать. Опасный соперник, если бы жаждал власти. Но, к счастью, Эрша больше привлекало служение родине, хотя Рандрин не поручился бы, что тот втайне не вынашивает честолюбивых планов. А мог бы, с его задатками и даром - отзвуком способностей предков.

Прабабка Эрша была сильной э-эрри и не просто э-эрри, а

боевым магом. Во многом её стараниями и держался шатавшийся трон Сеговеев. Ни к кому из детей и внуков демоническая составляющая не перешла, а в правнуке раскрылась своеобразным образом, позволил читать воспоминания и мысли любых существ без зрительного контакта и игнорируя защиту. Рандрин и сам шутки ради испытал на себе возможности подчинённого - тревожные ощущения возникают только при защите второго уровня, но Эрш мастерски обходит и её, и высшую, третьей степени.

Во многом именно из-за личностных и магических качеств король считал его подходящей спутником для дочери. Он мог быть уверен, что с Зарой ничего не случится, что о ней позаботятся.

Но принуждать к браку любовников Рандрин не собирался. Он даже сочувствовал Эршу, которому приходилось терпеть бурный темперамент дочери. Будучи ярым противником семейных уз, Рандрин не желал ограничивать чужую свободу. Да необходимости в этом не видел. Зара молода, так пусть получает удовольствие от жизни. Вдруг потом разлюбит - к чему спешить? Да и Эрш не заслуживает того, чтобы его повели на заклание в храм Онора.

В апреле приёмом и балов стало значительно больше: сказывалось весеннее настроение. Зара не пропускала ни одного: танцы по-прежнему были её страстью. Один из танцевальных вечеров давали графа Одели.

Сеньорита Рандрин питала особые чувства к этому дому: с него когда-то началось её знакомство с высшим светом столицы. Какие же они с Бланш были тогда юные, даже не верится, что подруга уже мама, а Зара окончила Аспирантуру.

Она улыбнулась: да, как многое изменилось за девять лет! Тогда Зара ненавидела отца, с замиранием сердца высматривала его в толпе, желая отомстить, а сейчас шла с ним под руку, с одним из самых родных существ на свете. Глядя на них, и не скажешь, что она не всегда была любимой дочкой Рандрина.

Им почтительно кланялись, расступались, давая дорогу. Им обоим. А раньше никому не известная девчонка из провинции была предметом насмешек сокурсников-дворян. Но она быстро их от них отучила: тогда зубы у Зары были ещё острее, чем теперь. Зато теперь она могла поставить на место обидчика не словом, а делом.

Король и герцогиня-наследница открывали бал. Апполина осталась дома, предпочтя веселье каким-то магическим опытам. Рандрин по секрету рассказал дочери, что намерен познакомить племянницу с одним человеком, который, быть может, её заинтересует.