После похорон мы частой гребенкой прошлись по хибаре - ничего, ни еды, ни какого-либо оружия. "Калашников" безымянного малыша не в счет: старый ствол прежние владельцы настолько "ушатали", что стреляющий из него рисковал больше, чем его цель; автомат в любой момент мог разорваться в руках. Еще к относительно полезным находкам с натяжкой относились несколько мешков с какими-то зернами - не то пшеницы не то ржи; в небольшой пристройке нашелся и жернов. Осталось только разыскать белые фартуки и колпаки и заделаться местными булочниками - продавать бублики и ватрушки пришлым арабам.

К единственной нашей существенной добыче можно отнести лишь колодец. Но и это не мало! Вода на дне глубокой вертикальной шахты оказалась холодной и чистой - совсем как у нас, в России. Долгов пробормотал что-то об отравлении или заражении, но я не стал его слушать: детям пустыни неразумно убивать колодец. Да и зачем? Кого травить? Все обитатели оазиса мертвы. А шахта с питьевой водой всегда пригодится и самим бандитам.

Солнце давно миновало зенит; скоро выходить. Я лежал в тени пальмовой рощицы - в доме полуденный зной пережидать никто из нас не стал - и наблюдал за Романом. Тот молчал все время после похорон - "обдумывал услышанное": сначала валялся рядом, прикрыв глаза, теперь, вот, пристреливал любимую винтовку. Всего три драгоценных патрона пришлось потратить Долгову, прежде чем я услышал от него удовлетворенное похмыкивание. Профессионал. Я пол магазина на "Никонове" извести успел, пока пули не стали ложиться в центр мишени, намалеванной на стене многострадальной хибары.

Зато теперь мы могли вступить в бой хоть с самим чертом - с любимыми-то стволами в руках! Это не раздолбанные трофейные "калаши" с вертолета. Хотя эти автоматы, ни в коем случае, тоже нельзя было упускать - прекрасный объект для бартера.

Пришло время подвести итоги. Посетив оазис мы разжились водой - и обе наши фляги, и предусмотрительно захваченные еще пять с вертушки. Но, конечно, самой ценной была находка мальчика и умершей год назад женщины, даже не женщины - молодой девушки, родившейся в год Обмена. Интересно, это случайное совпадение или нет? Прожила бедняжка всего восемнадцать лет, причем родить успела в тринадцать. И, опять непонятно, почему ее муж ограничился одним ребенком? Ладно, не важно. Важно то, что моя призрачная мечта стала как никогда реальной. Нил - значит Нил!

–  Командир, - задумавшись, я не заметил, как ко мне приблизился Роман, - я надумал.

–  Ствол пристрелял?

–  Да, нормально, хоть сейчас на олимпиаду. Так вот. Я так понимаю, у тебя сейчас одно желание - рвануть на поиски баб. К Нилу, я так понимаю?

Зачем слова? В ответ последовал просто кивок.

–  Верное решение, командир. Ты знаешь, еще вчера я бы посчитал тебя сумасшедшим. Да, мы нашли молодого гома, и не одного. Но у нас не было неоспоримых доказательств того, что гомы появляются из человеческих детей. А вот после сегодняшней встречи только слепой или какой-нибудь упертый в своей правоте придурок не поверит тебе. В общем… возьмешь меня с собой?

Еще один кивок.

–  Скоро солнце сядет, Борода. Надо будет выдвигаться. Итак, на закат?

–  На закат!

Третья ночь в пустыне. Уже совсем хреново. Передвигаемся исключительно ночью - здесь, не то, что в Дешт Кевире. В иранской пустыне опасны были только три-четыре полуденных часа. Здесь - от восхода до заката. Не зря те бедуины головы целиком обматывали. Мы тоже, было, попытались - куда там! Верхом на верблюде да с приличным запасом воды еще и можно попытаться перетерпеть духоту, но пешком… В общем, передвигаемся теперь исключительно ночью, когда не так палит огромный беспощадный солнечный диск. Хотя и ночью, мягко выражаясь, жарковато - конец июля температура не снижается ниже тридцати градусов. Это по ощущениям. Как оно на самом деле - никому неизвестно. Все точные приборы остались там, в прошлом, в уютном домике под Горганом. Здесь, с собой, только начавшие показывать дно фляги с водой, да последняя лепешка, переломанная пополам и съеденная маленькими кусочками в течении доброго десятка минут. Только вот ноющий желудок не обманешь - скулит, зараза, еще требует. Что же тебе дать, родной? Вокруг - один песок. Бескрайний и вечный, всепоглощающий и всепроникающий.

Где-то сбоку пыхтел Долгов. Молодец, хоть и устал не меньше моего, но виду не подавал. А чего теперь, после драки, кулаками махать-то? Его никто не заставлял идти, сам вызвался… Вот теперь и плетется из последних сил. Хотя, известны ли мне пределы сил Бороды? Вряд ли. Я армии почти двадцать лет отдал, но единственного человека, которого можно было бы назвать идеальным бойцом, встретил уже после самовольной отставки. Именно бойца, не солдата - ведь Роману не хватало покорности. Зато в бою он был совершенен: и из винтовки все пули точнехонько в яблочко клал, и в рукопашном мог в одиночку хоть против всего монастыря Шао-Линь выйти.

Но поменялось что-то в несгибаемом Долгове, замкнулся он в себе. Конечно, и раньше Роман не был балагуром, но уж случая в мой адрес шпильку отпустить, никогда не упускал. Идет, тащит, кроме винтовки своей, все трофейные АК-74 арабские - пусть волоком, по земле, но о помощи не просит. Хотя я и сам пригружен: два автомата - "Абакан" и АКМ Дениса; патроны. Так и плетемся… Все трое суток, я от Бороды слышал лишь во всем согласные "угу" да предостерегающие возгласы. Да и тех раздавалось мало: в пустыне врагов практически не было; только второй ночью наткнулись на яму, кишащую скорпионами, но, вовремя заметив, благоразумно обошли гнездо стороной. Оставалось бороться только с временем и расстоянием.

Аравийская пустыня вокруг нас стремительно поменялась. Еще вечером мы оставляли за спиной барханы, а утренняя заря осветила уже каменистую равнину. Какая разница? С курса не сбились - и ладно. Да и твердая почва под ногами - это не затягивающий в себя песок; про отсутствие постоянных спусков-подъемов вообще промолчу.

В общем, жить можно. Только со жратвой и водой плохо. Та лепешка, что мы только прожевали, береглась с прошлой ночи. Сил, понятное дело, она нам не прибавила; бодрости - тоже. А ведь идти еще неизвестно сколько - мы не знали, в какой части огромной пустыни упала вертушка, не знали, где ближайшее поселение. Просто уперто шли на юго-запад…