–  Ну, здравствуй, Андрей, - обратился к военному сидевший в центре, под портретом Ленина, старик. Голос неожиданно оказался густым и совсем не дряхлым.
– Так ты из части на востоке? Давненько, давненько от вас никаких вестей не было…

–  Здравия желаю!
– офицер не стал козырять.
– Так точно, капитан Андрей Олеников. Вооруженные силы РФ.

–  Сынок, а вы что там, на Базе у себя, совсем умишком двинулись?
– подал голос другой старейшина, казавшийся самым древним из всей пятерки. Пакля жидких седых волос подергивалась при каждом его слове.
– Какая РФ? Какие вооруженные силы? В окошко выгляни. Хватит себе голову морочить!
– портрет Сталина над лысиной старика сурово вперил взгляд в Андрея.

–  Я присягу своей стране давал и останусь верен ей до конца!
– капитан сам не понял, откуда взялась сталь в его словах. Охранники синхронно постарались незаметно протянуть ладони к кобурам пистолетов.
– Не вам нас судить. Мы прожили четырнадцать лет - и значит все правильно делали.

–  И что, нравилась тебе жизнь все эти годы? Не лучше ли перестроиться было?
– это вопрос уже от "Брежнева".

–  А зачем? Мы там у себя в коммунистов не играем.

–  Правильно говоришь. Вы там, "у себя", в солдатиков никак не наиграетесь!
– сидевший под портретом Маркса и обладавший столь же внушительной окладистой бородой старейшина грозно нахмурил брови.

–  Спокойнее, товарищи, спокойнее. И ты, капитан, не груби, - постарался притушить перепалку "Ленин". "Маркс" демонстративно отвернулся, но замолчал.
– Товарищи, давайте не будем пытать нашего гостя. Лучше пусть он нам поведает, куда и зачем идет, а мы уже тут пораскинем мозгишками, покумекаем. Глядишь, чем и поможем…

Покумекали, помогли… Через час Андрей уже вышел из Глубокого. Все мечты о ночлеге в теплой постели перечеркнул Совет поселка. Старейшины не получили ответа на главный вопрос: "куда и зачем идет капитан?". Не стал военный им свою душу изливать - точно за психа бы приняли. Вот и проголосовали открыто и единогласно за выдворение странного чужака. Решение окончательное и обжалованию не подлежит

Единственной поблажкой Совета стал Хруст, которому разрешили сопровождать капитана в течение одного дня; затем "сторожевику" строго вменялось вернуться обратно. Но военный подозревал, таким образом старейшины убивали еще одного зайца, а именно: гарантированный конвой чужака за пределы Глубокого.

Игорь постоянно жужжал над ухом военного, но капитан практически не слушал своего собеседника. Андрей опять пытался разобраться в своих мыслях.

"Вот сейчас я иду, со мной - молодой, но опытнейший следопыт. Герой Фенимора Купера, прям. Сегодня, пока он рядом, проблем не должно случиться. За такими, как Хруст, будущее человечества. А предыдущее, мое, поколение должно будет уступить им дорогу. Хотя, о чем это я? Какое, нафиг, будущее? Усталость, наверное…"

–  …сталкеры, такие, как Зеленый…

Вдруг донеслось до сознания капитана.

–  Зеленый?
– перебил "сторожевика" Андрей.
– Игорь, я не ослышался? Ты произнес имя Зеленого?

–  Ну да. А что в этом такого?
– удивился парень.
– Зеленый часто у нас бывает. Гораздо чаще других сталкеров. Хотя, конечно, не нравится он в поселке практически никому. Повадки у него… Как это объяснить? Походит он больше на ребят Кравчука. Вроде бы с тобой запанибрата, а если ему в голову взбредет, то за кусок вяленого мяса может тебе нож между лопатками всадить. Конечно, никто никогда не слыхал, чтобы он когда-нибудь кого-нибудь… За такое у нас бы сразу на суд старейшин, а там приговор один - палач да тайга. Но все равно, ощущение, когда с Зеленым общаешься, остается такое… А чего он тебе дался-то?

–  Да встретил я его в тайге, по пути в ваш поселок. Мне он тоже показался подозрительным парнем, хоть и чаем угостил. Тот же Мятый, считаю, получше его будет.

–  А Мятый - это кто? Тоже из сталкеров?

–  А ты разве не знаешь?
– удивился Андрей.
– Мятый - это мутант, который вместе с Зеленым ходит.

–  Мутант!? С Зеленым!? Вот гадина!
– взорвался Хруст.
– Теперь все! В поселок ему дорога заказана.

–  Ладно тебе, нормальный он парень! Вернее не парень. В общем - нормальный мутант. Короче, ты понял, что я хотел сказать. Я сперва тоже занервничал, но оказалось - зря…

Внезапно Игорь замер на месте. Андрей тоже подобрался, хотя, на его взгляд, ничего не предвещало опасности - тот же тихий лес, серебрящийся от дождевых каплей, никак не успевающих испариться за короткие "сухие" часы. Но Хруст, похоже, придерживался другого мнения.

–  Ложись, капитан, ложись!
– прошипел он. Сам "сторожевик" уже распластался на земле.

Андрей рухнул в зеленый хвойный ковер как подкошенный. Привычным движением снял автомат с предохранителя. Попытался увидеть, что так взволновало его проводника. Ничего. Ничего не видно: ели, сосны, пихты - все, как и везде вокруг. Но Хруст, похоже, так не думал. Он осторожно достал арбалетный болт, тщательно потер металлическим наконечником по липкому, вымазанному смолой колчану. Теперь капитан понял, почему чехол для стрел имел такой убогий вид - зато "сторожевик" в любой момент мог воспользоваться природным клеем. Как и сейчас, из свертка, до поры до времени покоящегося в кармане куртки, Игорь щедро сыпал бесцветный порошок на смазанный наконечник.

–  Что это?
– прошептал Андрей, бровями указав на порошок. Несмотря на несомненную опасность, любопытство взяло верх.

–  Цианид, - одними губами ответил Хруст.
– Только он может против плетуна помочь. Обычные стрелы и пули ему не страшны - кровопотеря небольшая, суставы крепкие. Но если яд вовнутрь твари попадет: две минуты - и готов. Тише. Вон, видишь, спускается.

И капитан увидел… На стволе одной из сосен, метрах в сорока впереди. Будто сбрасываемая линяющей змеей старая кожа, с дерева плавно и бесшумно спустился… плетун - так, вроде бы, его "сторожевик" назвал. С обманывающей медлительностью тварь опустилась на свои длинные лапы и вдруг кинулась в сторону людей.