Обменяв все заготовленные товары на продовольствие, обследовав окрестности и составив подобие карты, путешественники отправились в обратный путь. По пересеченной местности Фрэнк двигался со скоростью мобиля, выехавшего на луч городского хайвея. Ничто не предвещало проблем.

Но потом они сбились с пути…

— Тут пешему и груженому три дня идти, — сообщил Георг, приглядываясь к окружающему лесу. — А мы, думаю, как раз к вечеру до деревни доберемся. Если поторопимся.

— Поторопимся, — ворчливо передразнил его Петр. — Хорошо торопиться, сидя в кузове.

Он плюнул на далекую землю и, будто улитка в раковину, убрался в кабину. Через пару минут пробудившийся Фрэнк, урча, встрепенулся, приподнялся еще выше на могучих, крепких лапах и медленно, стараясь не задеть кроны близких вязов, стал поворачиваться на запад.

Когда на сторожевой вышке залязгал набат, Яр как раз был в дежурке, уточнял, сможет ли он рано утром покинуть деревню, не возникнет ли проблем с открытием ворот, не поступало ли от начальства каких-то особых распоряжений. Он беседовал с дежурными, но испытывал при этом странное чувство — ему казалось, что это не он разговаривает, а кто-то другой. А он же — Яр Сладин — следит за деловитой беседой со стороны. Оценивает каждое слово. И никуда не собирается.

Совершенно не верилось, что завтра на рассвете он выйдет в путь и направится в город.

Домой.

Холодный лязг набата не сразу привлек его внимание. Несколько секунд это был просто непонятный неинтересный звук, доносящийся с улицы, — один из многих, пусть и самый громкий. Но разговор остановился, и Яр заметил, как напряглись дежурные, увидел их переменившиеся лица. Он попытался понять, что происходит, и только тогда обратил внимание на неспешное, почти музыкальное лязганье. Даже Яру стало понятно, что это не тревога, а нечто иное.

— Кто-то появился, — сказал старший смены, распознав звуковой сигнал. — Кто-то из наших.

Он поднялся с лавки, подхватил рогатину и, пригнувшись, шагнул за порог дежурки. Все присутствующие проводили его взглядами.

— Кого это так встречают? — вслух удивился кашевар Саша, на всякий случай подвигаясь ближе к оружейному стеллажу.

Минуту все дружно и молча недоумевали. А потом на дежурных снизошло озарение:

— Фрэнк, — округлив глаза, сказал кашевар.

— Петр! — хлопнув себя по колену, обрадовано воскликнул столяр Хорх.

— Георг, — широко улыбаясь, сказал охотник Лайм. Они повскакивали с мест и скопом, толкаясь, бросились на выход.

— Фрэнк? — удивленно повторил Яр. — Фрэнк вернулся?

Он вдруг понял, что завтрашнее выступление все же откладывается, что планы меняются, что у него теперь есть еще несколько относительно спокойных дней, что сегодня можно будет безмятежно спать, а завтра не нужно будет месить ногами лесную грязь. Он представил, как обрадуется Лера этой задержке, вспомнил о пятне на шее, подумал об ожидающем свободы Угре…

Яр, щурясь, выбрался из дежурки. Встречающие уже собирались возле открытых ворот, радостно кричали что-то.

Набат лязгал громче и теперь совсем не музыкально. Огромный Фрэнк неспешно, будто бы устав от затянувшегося путешествия, приближался — уже было видно, как из-под его лап клочьями летит земля. В открытом кузове стояли люди и приветственно размахивали не то палками, не то оружием.

— Действительно, Фрэнк, — глупо улыбаясь, проговорил Яр.

Он постоял буквально пять секунд, глядя на гигантскую шагающую машину, а потом поскучнел, поник и, развернувшись, медленно побрел к Лериной избе.

Домой.

Он хотел отдохнуть.

Вот уже двести с небольшим лет маленький безымянный сибер, отзывающийся на двадцатизначный адрес с нечетной контрольной суммой, сторожил закрепленную за ним территорию и ждал ситуации, в которую ему необходимо будет вмешаться. Вот уже двести с небольшим лет на закрепленной за ним территории площадью в четыре квадратных метра ничего не происходило. Возможно, он оказался в мертвой зоне и был совершенно не нужен, а те системы, которые он был обязан обслуживать, давно перебрались в другую точку — быть может, отстоящую всего на пару метров от периметра его ответственности. Сибера это не волновало. Его программа предписывала стоять и ждать — он стоял и ждал. Двести с небольшим лет.

Раз в десять дней, не прерывая ожидания, сибер включал схему самодиагностики и отправлял сгенерированный отчет на один и тот же шестнадцатизначный адрес. Два раза в год его навещали суетливые ремонтные боты — еще более мелкие, чем он сам. Они коннектились к нему, проводили полное обследование и, если это было необходимо, делали профилактику.

Двести с небольшим лет в маленьком мирке, доступном его дежурным сенсорам, ничего не менялось, все шло по ставшему привычным замкнутому циклу.