Оборотниха оказалась на свободе.

Оборотниха принюхалась. Запах леса манил, но не слишком сильно. Гораздо сильнее ее влек другой – запах эльфа, обещающий кровь. Много крови и мяса.

Неслышной тенью оборотниха скользнула к дому. Она не издавала ни звука, ничем не выдавала себя. Лишь глаза, обычно желтые, засветились рубиновым светом… Когти на руках блеснули в свете луны, когда оборотниха начала забираться по бревнам, намереваясь добраться до окна.

Удар в грудь пришел так неожиданно, что она не успела ничего сделать. Вот она уже добралась до чердачного окна, откуда так соблазнительно тянет эльфом, - и вот уже упала на землю, свалившись с двухсаженной высоты. От удара о камень воздух со свистом вырвался из легких, оборотниха закашлялась. А в следующее мгновение ей пришлось откатиться в сторону, увертываясь от стрелы. Точно такая же вонзилась в землю на расстоянии волоска от ее руки…

– Вот она, осторожность, - негромко произнес Вариан, выглядывая в окно. Тварь валялась на земле, беспомощная, не способная ничего сделать. В ближайшие несколько секунд. – А ведь хорошая это штука. Ну и что мне с тобой делать?

Впрочем, он и так знал, что делать.

Быстро, словно он и сам стал оборотнем, эльф спустился во двор и подошел к все еще не пришедшей в себя оборотнихе. Резким ударом сапога оглушил ее и поволок загодя открытой крышке второго подвала, который располагался во дворе. Столкнул бесчувственное тело во мрак.

– Побудь там, может, охладишься… - пробормотал Вариан, тщательно запирая подвал и для надежности наваливая сверху каких-то железок и камней. Дом, в котором он жил, не отличался новизной и всякого барахла скопилось предостаточно.

Норид, как и обещал, пришел затемно, когда первые петухи только начали продирать глотки. Полукровка застал Вариана перед разрушенной клеткой.

– Что, удрала? – озадаченно почесал затылок наемник. – Эх, охотиться опять… или?..

– Она пыталась убить меня. Не спускать же такое с рук… или лап. До сих пор не знаю, как это правильно называть.

– Ну спасибо! А что я деду скажу?! – Норид с какой-то детской обидой уставился на бывшего наемника. Тот, тщательно сдерживая ухмылку, пожал плечами.

– Ты не беспокойся, может, он и не слишком сильно рассердится. Пошли во двор, покажу, что она сделала…

Оценивая глубокие трещины в бревнах дома, наемник изумленно присвистнул. Неосторожно отступив назад, он наступил на крышку люка… и подскочил на два локтя, впервые поняв, что такое истинный "глас демона", которым стращал его жрец Старых Богов.

– А… чего… - выдавил из себя Норид, приземлившись. Вариан не стал сдерживать ехидной ухмылки и для наглядности постучал по крышке. Рычание очнувшейся Миры, усиленное гулким эхом, разнеслось по всему двору.

– Я же говорю, он не будет сильно возражать, - невинно заметил эльф.

– Слушай, ты перестань так, а?! – Норид покачал головой и поежился от холода – мороз стоял страшный, от него не спасала даже стеганая куртка. – Лешего тебе в печенку… Нельзя так над друзьями-товарищами издеваться, нельзя! И вообще, за такие шутки в зубах бывают промежутки!

– Ничего, я побуду исключением, - хмыкнул эльф. – Жива она, относительно здорова. Клетку, разумеется, надо будет починить и даже укрепить получше… а пока пусть здесь поживет. Любого вора на раз отпугнет, получше собаки!

– Ну… - Норид не успел закончить.

Тучи собрались так внезапно, словно их наколдовал сумасшедший маг-погодник. Норида прервала вьюга, мгновенно окутавшая весь двор. Не было не начальных снежинок, ни робких ветерков – лишь яростный ураган, бросающий в лица пригоршни колючего снега. Наемники едва успели спастись в доме.

– Во леший, - пролязгал Норид, глядя в окно. – Как же мы ее откапывать-то будем?

– Ничего, пусть задыхается, - чуть более равнодушно, чем следовало, ответил Вариан. И именно по этому "чуть" полукровка и почувствовал фальшь…

Темно. Нет ни лучика света, но ей он и не был нужен. Нежить может видеть и на дне пропасти так же хорошо, как в ясную ночь.

Она пошевелилась, помотала башкой, села на земле. Голова немилосердно болела – эльф хорошо ее приложил… Оборотниха зарычала, услышав сверху какие-то звуки. Раздались голоса – испуганный и веселый, стук… А потом все исчезло, заслоненное страшным воем.

Зима. Зима в Пустоземье.

Даже такая тварь, как оборотниха, понимала, что это значит. Голод. Снег. Безжалостный ветер. Она пережила множество зим, и знала, чем ей грозит заточение здесь. Оборотниха начала отчаянно метаться по тюрьме, тихонько повизгивая от страха. Помещение было совсем маленьким – три шага в одну сторону, четыре в другую. Нечего было и думать найти здесь нору, запасной выход…

Внезапно она остановилась. Там, наверху, взошло солнце. Нежить чувствовала его каждой клеточкой, хоть оно было и невидимо. Потянуло в сон – глубокий, спокойный…