–  Он перепутал меня с… - У Дженис недоверчиво приоткрылся рот.
– Вот теперь я оскорблена! И серьезно!

–  Дженис!
– резко сказала я, видя, что сестрица, как в былые дни, наглеет на глазах.
– Почему ты мне солгала? После всего случившегося я вполне могу понять, почему ты проникла в мой номер. Ты думала, я пытаюсь обманом завладеть твоей долей наследства?

–  Ты догадалась?
– Дженис посмотрела на меня с проблеском надежды.

Я пожала плечами:

–  Не попробовать ли нам общаться начистоту для разнообразия?

Присутствие духа вернулось к Дженис мгновенно.

–  Превосходно, - фыркнула она.
– Абсолютная честность, значит. Тогда, если ты не возражаешь, - она пошевелила бровями, - у меня есть несколько вопросов насчет прошлой ночи.

Подкупив провизии в деревенском магазине, мы провели остаток дня, осматривая дом и пытаясь узнать обстановку нашего детства. К сожалению, все было покрыто пылью и плесенью, в каждом куске ткани были дыры, проделанные каким-то животным, а мышиный помет был во всех возможных и невозможных трещинах. С потолка свисала паутина, плотная, как занавеска в душе, а когда мы открыли ставни на втором этаже, чтобы стало светлее, больше половины из них просто выпали из петель.

–  Упс!
– сказала Дженис, когда очередная ставня с грохотом упала на землю, едва не задев «дукати».
– Похоже, пора заводить роман с плотником.

–  Лучше с водопроводчиком, - поправила я, отряхивая с волос паутину.
– Или с электриком.

–  Сама встречайся с электриком, - парировала Дженис.
– Заодно в голове кой-чего починишь!

Кульминация наступила, когда в углу за диваном мы увидели шаткий ломберный столик.

–  Я тебе говорила?
– с вызовом сказала Дженис, осторожно его покачав, чтобы убедиться.
– Вот где он, дорогой мой!

К закату мы настолько продвинулись в уборке, что решили перенести наш лагерь на второй этаж, в комнату, где раньше был кабинет. Усевшись друг против друга за старым письменным столом, мы устроили ужин при свечах, состоявший из хлеба, сыра и красного вина, обдумывая дальнейшие шаги. Ни ей, ни мне не хотелось сразу возвращаться в Сиену, но в то же время мы понимали, что здесь сидеть нет смысла. Чтобы сделать дом годным для проживания, потребуются время и деньги для чиновников и ремонтников; даже если все получится, на что мы будем жить? Как беженцы, залезая все глубже в долги и гадая, когда же нас нагонит прошлое?

–  По-моему, - сказала Дженис, наливая себе вина, - мы либо остаемся здесь, что невозможно, либо возвращаемся в Штаты, что позорно, либо отправляемся на поиски сокровищ; и посмотрим, что будет.

–  Ты забываешь, - сказала я, - что книга сама по себе бесполезна. Нам нужен мамин блокнот, чтобы разгадать секретный код.

–  Вот поэтому, - сестрица потянулась за своей сумкой, - я его и прихватила. Па-пам!
– Она положила блокнот передо мной.
– Еще вопросы?

Я расхохоталась.

–  Слушай, по-моему, я тебя люблю.

Дженис изо всех сил сдерживала улыбку.

–  Смотри, не форсируй отношения. Любимых полагается лелеять!

Положив рядом раскрытые блокнот и книгу, мы совсем скоро расшифровали код, который оказался и не кодом вовсе, а замысловато составленным списком номеров страниц, строк и слов. Дженис читала цифры на полях блокнота, а я листала «Ромео и Джульетту» и читала вслух отрывки и фрагменты послания, которое мама захотела оставить нам. В результате вышло вот что:

«…моя любовь…

…в нудной книге той…

…ценней ее застежка золотая, смысл золотой собою охраняя…

…драгоценнейшего…

…камня…

…но будь ты так далеко, как самый дальний берег океана, - я б за такой отважился добычей…

…идти с…

…Ромео…

…мой отец духовный…

…Падет немного раньше срока жертвой суровейшего нашего закона…

…Немедленно ищите, разузнайте…

…При них нашли орудия для взлома…

…А если и вернется, - только тайно…

…Здесь лежит Джульетта…

…Как бедный узник…

…Много сотен лет…

…под…

…царица…