— Мальчик, — сообщил он Кейт таким усталым голосом, будто рожал сам.

— Поздравляю! — радостно воскликнула Кейт. — Как София?

— Измучена. С ней все в порядке, но она измучена. Мы оба без сил. Сперва мы хотели пригласить тебя вместе с девочками сегодня, но решили, что будет лучше, если вы приедете завтра.

— Ну конечно, — согласилась Кейт, хотя ей очень хотелось взглянуть на ребенка.

— Деймон привезет тебе фотографии.

— Он был с тобой?

— Прождал в холле весь день. Неужели ты думаешь, что он позволит следующему поколению появиться на свет без его помощи?

— Нет, — ответила Кейт. — Конечно, не позволит.

Стефанос, безусловно, был прав. Семья и дети много значили для Деймона. Как бы он ни ворчал на мать и сестер, он всегда готов был помочь им или по крайней мере оказать моральную поддержку. Кейт часто думала о том, какой прекрасный из него выйдет отец, пыталась представить себе ребенка, который мог бы у них появиться, но останавливала себя. Слишком велико было искушение.

Деймон привез фотографии новорожденного.

Девочки были настолько ими увлечены, что за ужином съели только немного тушеной свинины и сладкое. Потребовался самый строгий взгляд Деймона, чтобы заставить их сесть на место и нормально поесть.

— У вас не хватит сил завтра поехать посмотреть на братика, если сегодня вы как следует не поужинаете и не выспитесь, — сказал он племянницам.

Дети успокоились, поели, часок посмотрели телевизор, выслушали три сказки на ночь и заснули. Деймон и Кейт остались наедине.

Все эти дни они разговаривали мало, главным образом в прихожей и за столом. Они, конечно, занимались любовью, но прежней близости между ними не было.

Кейт уговаривала себя, что это пройдет. Она знала, что у Деймона слишком много работы, с тех пор как он вернулся из Монреаля, тем более что Стефанос полностью посвятил себя заботам о жене и сыне.

Но, помня свой разговор с его зятем на катке, Кейт постоянно напоминала себе, что надежда у нее есть.

ДЕЙМОН ЛЮБИТ ЕЕ.

Она вошла в гостиную, Деймон сидел, углубившись в чтение журнала.

— Он такой милый, правда? — спросила она, показывая фотографии.

Деймон оторвался от журнала.

— Милый? Сморщенный и красный. — Его безразличный тон удивил ее.

Кейт засмеялась.

— Все младенцы такие. Но он быстро похорошеет.

Деймон пожал плечами:

— Тебе виднее, — и снова уткнулся в журнал, как будто он интересовал его больше всего.

Кейт присела рядом с ним на диван, придвинулась поближе, ожидая, что он обнимет ее. Она надеялась, что рождение Нестора пробудит в нем отцовский инстинкт и он захочет иметь собственного сына — от нее.

Деймон напрягся, потом встал, потирая шею, оставив Кейт сидеть на диване.

— Мне надо поработать, — пробормотал он. — Столько времени потерял в больнице...

Не взглянув на нее, он пересек комнату и взял кейс, стоявший около входной двери.

— Я устроюсь у Стефаноса в кабинете.

В десять часов, когда Стефанос вернулся, Деймон все еще сидел там. Расспросив о ребенке, Кейт прошла в спальню для гостей, где они с Деймоном согласились переночевать.

Деймон все еще работал.

Было уже за полночь, но ей не спалось. От тревожных дум. Наконец она услышала, как он раздевается в темноте и ложится рядом с ней в постель.

— Деймон? — Она коснулась его плеча.

На мгновение он застыл, потом повернулся к ней, привлек к себе и поцеловал. Поцелуй был жадным и каким-то отчаянным, подумалось Кейт.

Потом они занимались любовью, а потом... он заснул.

На следующий день Кейт познакомилась с Нестором Стефаносом. Он был сморщенный, красный, но очень-очень красивый. Один взгляд на него пробудил в ее душе тоску по материнству. Она сидела рядом с кроватью Софии, очарованная младенцем — он смотрел на нее темными глазами, пытаясь уцепиться за ее палец. Она взглянула на Софию и улыбнулась.

— Да он просто прелесть! — раздался от дверей женский голос.