Шрифт:
– Слушай, Генка, ты не пьешь там?
– Может, послать все на хрен, а? Ведь на кусок хлеба всегда можно найти. Дом в деревне купить, огород там, куриц завести. А можно и не покупать. Заброшенных домов в России знаешь сколько? Земли еще больше. Но мы же боимся. Мы же не хотим так, на земле. Некомфортно, немодно, ну и вообще… На Западе этим мудакам повезло, что они родились там. Здесь бы они тоже вкалывали и бухали.
– Давно пьешь?
– Нет. Вообще-то нет, все одинаково везде, Саш. Просто мы живем для пользы, а не для души. А как для нее жить? Как? Недавно, неделю всего пью. А ты думал, чего я звоню? Да ладно! С работы выгнали, жена с дочкой остались в невыкупленной у банка квартире, а я тут бухаю в коммуналке у друга. Попью недели две или три, отлежусь под капельницей, вернусь. Буду дальше вкалывать, для пользы хрен знает чьей, как и раньше. Это понятно. Это я сейчас тебе так только говорю, душу помять, она у меня затвердела, душа. Ну, пока. Ушел за водкой, твой Генка Тищик, не забывай!
Не помню, сколько мы еще пролежали с Лизой. Это блаженство – ничего не делать и болеть рядом с любимой. Дни и ночи, солнце и луна. Снова солнце. Больше всего в жизни бывает солнца, а я и не замечал. Лиза кормила меня супом с ложки, подняв мне подбородок и поцелуями заставляла хорошо есть, как ребенка. Я знал, что отдал бы жизнь за нее. Если бы настала такая ситуация и нам предложили поменяться жизнями… такая дрожь сейчас по телу идет… – я бы отдал. А она… Она бы даже и не отдавала. Если бы кто-то явился сейчас меня убивать и я не успел бы ничего сообразить (ну, предложить убийце, чтобы он не вздумал убивать ее, если она захочет) – как вместо меня тотчас умерла бы Лиза. Просто бы это случилось. Ударили бы меня мечом (или вилами), сожгли бы молнией – а умерла бы она, а не я. Никто бы даже ничего не успел понять. Неужели это правда, что женщины если по-настоящему любят, то всегда делают это сильнее, чем мужчины? А если разлюбят – то тоже сильнее…
Ночью, когда мы засыпали, во мне прыгало внутри сердце, и я сжимал обеими руками простыню, чтобы не улететь.
Постепенно боль уходила из глаз, словно вода просачивалась сквозь камни.
Вскоре я начал читать.
Однажды я открыл ноутбук и прочитал на каком-то сайте вместе с перечнем текущих новостей вот что…
«КТО УПРАВЛЯЕТ БРОУНОВСКИМ ДВИЖЕНИЕМ?»
«Заметки о динамическом хаосе и материалистическом мировоззрении» – статья профессора и доктора физико-математических наук из Новосибирска С.А. Дзюбы.
Читал я целиком, но интуитивно выделяя проникающие в меня похожие на хаос отрывки:
«…Сложившееся в массовом сознании современное мировоззрение основано в основном на научных успехах XVII и последующих веков. Открытые законы природы привели к созданию механистической картины мира, которой свойственны строго определенные причинно-следственные связи и материалистический взгляд на природу вещей. Это мировоззрение еще со времен Лапласа, произнесшего однажды: „В гипотезе о Боге я не нуждаюсь“, – считается внутренне замкнутым и самодостаточным. Особенно глубоко оно укоренилось в СССР по причине многолетнего господства сугубо материалистической идеологии.
«Материя первична, сознание вторично» – такое выражение вошло в плоть и кровь тех, кто учился в то время. В практически неизменном виде это мировоззрение перешло и в массовое сознание постсоветской России.
А между тем развитие науки в XX веке привело к появлению знаний, совместимость которых с механистической картиной мира оказалась под вопросом. Речь идет о явлении так называемого динамического (или детерминированного) хаоса. Этот хаос возникает в случаях, когда небольшая неточность в определении начального состояния системы приводит к непредсказуемым последствиям.
Самый простой пример – так называемый бильярд Синая, в котором один шар движется без трения между квадратными стенками, а посередине этого квадрата помещено круглое препятствие с отражающими стенками. Оказывается, уже через несколько столкновений со стенками движение шара становится хаотичным – координаты шара невозможно рассчитать ни на каком компьютере. Это происходит потому, что любая погрешность в исходных данных (а она есть всегда) с течением времени приводит к экспоненциальному росту ошибки вычислений.
На возможность динамического хаоса указывал еще Анри Пуанкаре в конце XIX века: «Если бы мы точно знали законы природы и положение Вселенной в начальный момент, мы могли бы в точности предсказать положение той же самой Вселенной в последующий момент. Но это не всегда так. Может случиться, что маленькие различия в начальных условиях приведут к очень большому отличию в конечных явлениях. Предсказание становится невозможным…»
«Невозможным, – думал я, закрывая глаза. – Но ведь наша жизнь, человеческая, всегда подчинялась каким-то невидимым точным законам, благодаря которым все связано со всем. Неверность с предательством, любовь с искренностью, награда с подвигом, забвение с утешением, неудача со страхом, победа с силой и легкостью, прощение с милосердием, смерть с болезнью, риском, карой, наконец, с интуитивным глубоким предчувствием. Разве не ощущаем мы уже давно, что каждый наш шаг к чему-то ведет и чем-то или кем-то понуждаем? Разве не чувствуем хоть иногда, что все события в жизни, только на первый взгляд беспорядочные и хаотичные, на самом деле кем-то, с какой-то целью замышлены? Разве не угадываем мы изредка свое будущее, разве не вспоминаем забытое прошлое, разве не верим – хоть в тайне, хоть чуть-чуть, хоть только на миг – не только ясновидящим и пророкам, но и в того, кого называют создателем нас?»
«В окружающем нас мире, – читал я, – существует много явлений, подчиняющихся законам динамического хаоса. Подобные эффекты называют „эффектом бабочки“. Например, такое незначительное событие, как порхание бабочки над Бразилией, может привести к торнадо над Техасом.
Если от неодушевленной природы мы перейдем к жизни людей, то увидим, что ситуация с непредсказуемостью событий становится еще более интересной. Окружающая нас инфраструктура, человеческие взаимоотношения, наш внутренний мир – это очень сложные субстанции, с огромным количеством «параметров», не поддающихся не только точному «измерению», но и зачастую просто определению. Например, нашу жизнь могут полностью изменить неожиданные встречи с другими людьми, выбор специальности, решение поселиться в данном городе или районе, творческие озарения, находки и потери, адекватные или неадекватные эмоции, случайное попадание в определенное место в определенное время… И течение этих событий может определяться совершенно неуловимыми факторами как извне, так и внутри нас. Никакой компьютер никогда не рассчитает того, какая мысль придет нам сейчас в голову или какие чувства нас начнут вдруг обуревать. Все, что касается идеальной сферы жизни человека, строгому научному анализу пока не поддается. Существующая наука совершенно неспособна описывать подобные явления, и есть большие сомнения, что когда-нибудь окажется способной в будущем.
Весь накопленный мировой научный опыт свидетельствует, что в нашей повседневной жизни какого-нибудь видимого вмешательства извне не наблюдается. Но все же, теперь нельзя считать, что такое влияние исключается. Более того, наука сегодня указывает на некоторые возможные пути влияния на нашу жизнь Идеального. Но существует такое влияние или нет – доказать по-прежнему невозможно».
Невозможно. Но можно почувствовать. До каких пор мы все на свете будет пропускать через мясорубку логики?
Закрыв глаза, я представил, как некто, огромный, как вечность и совершенный, как подводный мир моря, садится перед гладким столом, в середине которого торчат маленькие, словно противотанковые ежи, препятствия. Этот некто запускает нас – меня, Лизу, отца, мать, человечество, всех – одним малюсеньким шариком вперед, к невидимому горизонту – к краю стола. Мы долго катимся, едем, идем, плывем, бежим, летим ровно и предсказуемо, думая, что движемся по миллиардам дорог по своей воле и только иногда в этом сомневаемся. А когда мы хоть чуть-чуть касаемся противочеловеческих ежей – то сразу тихо и громко, каждый на свой лад, с бесноватым хаотичным ревом разлетаемся на куски, на крошки, на глыбы, на астероиды и на пыль – но потом, когда мы уже почти изничтожились, когда уверились, что нас уже нет, мы вдруг с радостью обнаруживаем, что остались не только живы, но и наполнились новой силой и новым счастьем. Вот тогда-то мы и произносим с облегчением, что все, что случилось, было к лучшему, что трудности, оказывается, лишь закаляют личность и что ничего не бывает просто так. Но когда следующий еж появляется впереди, мы вновь боимся и часто обходим или уклоняемся от него, лишь бы не изменять свою жизнь. Даже самые смелые из нас вынуждены давить свой страх при преодолении этих ежей. Мы думаем: если бы знать наверняка, что наше хаотичное движение управляемо, что мы всегда выживем, всегда выплывем, выберемся на берег. Если бы…
Давно мне не снился сон о наворачивающейся на сверло и расширяющейся с бешеной скоростью галактике. Чуть не написал – смерти. Что, сон уже показался на горизонте? Бешеный, бесит – от слова «бесы», да? Да, вот он… Сначала видна только маленькая точка, наконец, несется ко мне увеличивающийся с каждой секундой смерч. Как и раньше, как всегда и во все времена, с неизъяснимой, необратимой, ужасающей скоростью, превосходящей все мыслимые скорости на свете. Я бросаюсь в спящую рядом Лизу, ныряю в ее прозрачную воду. Погружаюсь и успокаиваюсь.