– Степной лис его отец! – от души высказался Тень, высвобождая ноги. – Вытащил из меня двенадцать процентов. А я не собирался давать больше шести! Еверы!!! Знаешь, мне порой кажется, что боги их слепили специально, чтобы поиздеваться над остальными своими детьми.

– Значит, жалованье нам будет выплачено? – спросил Ритул.

– Ты же слышал, – раздраженно ответил Тень. – Завтра. После вечерней стражи.

– Что ж. Лучше бы это оказалось правдой.

Тень, уже направивший свои почти царственные стопы к маленькой дверце за троном, остановился.

– А ты часом не забываешься, наемник?

– Ни в коем случае, – Ритул почтительно склонил голову, – не забываюсь, господин советник, и ни о чем не забываю. Ни о безопасности вашей особы, ни об интересах своих людей.

– Ни о собственном кошельке!

– И это не последнее дело для наемника, – согласился Ритул.

Тень мягко, по-кошачьи, всем корпусом развернулся к Ритулу и проговорил сквозь зубы, с присвистом:

– Ну так помни об этом всегда. Помни, кто ты есть. И не пытайся стать чем-то большим. Ты продал свой меч. Я его купил. В Пантикапее я подобрал тебя без единого медного обола, в компании грязного азиата. Приличных людей от тебя воротило! И я вполне могу вернуть тебя обратно, в ту канаву, из которой ты вылез. Правда, в несколько подпорченном виде. Например, с дырой в рубахе. С левой стороны. Напротив сердца.

– Кстати, об азиате… Я давно хотел спросить, только случая не было. Как он погиб? Может, знаете?

С Тени мгновенно слетел весь лоск. Он сделался белым. Даже радужка темных глаз посветлела.

– Ты! Портовая крыса! Обвинил меня!!! Я даже толком не понял, в чем!

– Потому что я пока ни в чем вас не обвинял, – очень спокойно и четко проговорил Ритул. Страха в нем не было совсем. – Я пока не знаю, нужно ли мне обвинять вас или кого-то другого. Но очень хочу узнать. И обязательно узнаю.

– Это угроза?

– Ни в коем случае, – покачал головой Ритул.

– Ты все-таки забылся, наемник. И я скажу, о чем ты забыл. А забыл ты о том, что девять кораблей в порту – МОИ корабли. И по сорок гребцов на каждом – МОИ люди. Я возвысил тебя над ними, ценя твой опыт. Но без меня ты никто и ничто. И если я прикажу своим людям укоротить тебя на забывчивую голову…

Тень оглянулся. Нет, шум за спиной ему не почудился. Он обвел внимательным взглядом СВОИХ людей, которые, заслышав перепалку, подвинулись ближе и взяли Тень и Ритула в плотное кольцо. Без приказа! И на этих, насквозь знакомых лицах Тень прочел кое-что, что ему совсем не понравилось. Пожалуй, он тоже кое о чем забыл…

– Надеюсь, завтра, после вечерней стражи, я увижу совсем другие глаза, – буркнул он и скрылся за дверцей. На сегодня с него было достаточно.

– Ты не перегнул копье, друг? – спросил Йонард, спускаясь по лестнице вслед за Ритулом. – Если завтра Тень получит деньги, он вполне может утопить тебя в море.

– Он ничего не получит, – уверенно ответил Ритул, сворачивая в крыло, отведенное для стражи, – Фасих не даст ему денег.

– Почему? – удивился Йонард, – двенадцать процентов – хорошая прибыль.

– Старик так отчаянно торговался только для того, чтобы усыпить бдительность Тени и уйти из дворца живым. Я уверен, завтра, еще до утренней стражи, он покинет город.

– Да с чего ты взял?

– Со срока. Фасих договорился с Тенью на год. Если б на месяц, я бы еще поверил. Но на год?! Этот Фасих далеко не дурак. Дураки, они, знаешь, редко становятся богатыми. Разве что от рождения, да с умными советниками, – на этом слове Ритул поморщился, словно разжевал горошину перца. – При том, как здесь идут дела, Тени нужно думать не о золотых монетах. И не о троне предков. А о том, как унести отсюда свою задницу. И я бы на его месте сделал это уже завтра, еще до полуденной стражи. Сразу за Фасихом.

– Тебя послушать, так он должен был просить полуперса взять его с собой и спрятать в трюме одного из своих кораблей.

– А что, идея богатая, – Ритул криво улыбнулся, – и она еще может прийти в голову этому недоумку. Если он чуть лучше соображает или чуть больше напуган, чем я думаю. Пожалуй, стоит выставить у его покоев усиленную стражу. Из самых верных людей. Поможешь?

– Да зачем он тебе сдался? Пусть бежит, если пришла охота. – При мысли, что все может закончиться так просто, Йонарду полегчало, даже петь захотелось. Впервые лет за восемь.