– А я и не знал, – улыбнулся Даний, – только надеялся.

«…Зато теперь знаю, – подумал он, когда тяжелая дверь закрылась за Тенью Орла. – О, как много я теперь знаю! Раз в десять больше, чем до твоего визита, враг мой. Раз в двадцать больше, чем вынес отсюда ты».

Даний откинулся на жесткое ложе и отер со лба крупные капли пота. Разговор потребовал от него напряжения всех сил и дался нелегко. Но узнал Даний действительно много. Самое главное – Франгиз жива и на свободе. А Тень действительно остался один. Иначе он бы не пришел. И не сидел бы так смирно, выслушивая его воспоминания. «Красная занавеска с золотой полосой! Или золотая с белой?.. Чушь какая!»

Даний вскочил и забегал по камере. Потом не выдержал, рухнул на пол, сунул голову в колени и сдавленно захохотал. Похоже, он нагородил достаточно всякой ерунды и повесил приличное количество цветных флажков, чтобы Тень, просеивая их странный разговор через сито своего недоверия, не заметил и не отбросил то главное, ради чего, собственно, Даний ломал здесь комедию.

Правитель Акры сделал свой ход. Теперь оставалось ждать, как ответит противник. Но если Даний все просчитал правильно, то ответ может быть только один.

Он успокоился, расчесал волосы пятерней. Сел на постель. Потом лег. Попытался уснуть. Сон не шел.

Бремя власти… Оно снова давило на плечи.

Южные ночи темны. Даже звездные. Даже если над плоскими крышами висит крупная медово-желтая луна, такая близкая, что кажется, ее можно достать рукой, и воздух легок, как китайское шелковое полотно – все равно не разглядеть в ночи ни рук собеседника, ни лица. Отчего так? Наверное, только боги, которые когда-то сотворили и море, и это побережье, и волшебные ночи – лишь они и знали, как это получается и для чего нужно.

Возле таверны «Под полосатой занавеской» было тихо, темно и безлюдно. Как всегда, впрочем, в этом тупичке, вопреки традиции не ведущем ни к порту, ни к базару. Дома здесь стояли по большей части заколоченные. Сейчас в этом не было ничего удивительного, много в последнее время появилось в Акре заколоченных домов. Но эти дома стояли так давно. Возможно, по этой причине беда, постигшая славную Акру, здесь почти не ощущалась.

Кабачок «Под занавеской» никогда не был заведением шумным, однако люди приличные и, вообще, имеющие возможность выбора, предпочитали здесь не селиться. Витал вокруг запашок чего-то такого… Не то чтобы кого-то в этом тупичке убили с особой жестокостью, или плясали нагими, или в кости жульничали – но что-то противное богам тут определенно творилось. И боги это место каким-то образом пометили.

Говорили, что люди здесь пропадают… Впрочем, были в Акре и другие места, где пропадали люди безо всяких чудес. Например, печально известный залив, где только в прошлом году утонули трое. Правда, все трое по пьяному делу.

Возможно, кабачок «Под занавеской» жители благословенной Акры не любили совершенно зря, а возможно – и за дело. Так или иначе, а заведение это имело своих завсегдатаев и, поскольку все еще существовало, надо думать, хозяин его как-то сводил концы с концами.

Быстрая тень скользнула внутрь кабачка так проворно, что даже спавшие на улице коты не шевельнули ушами.

Внутри было темно, тихо и, против обыкновения, совершенно безлюдно. Час был уже слишком поздним. Или еще слишком ранним.

– Хотел бы я, чтобы именно ты однажды привел мою смерть, – приветствовал посетителя голос из темноты.

– Почему так? – помимо воли заинтересовался человек-тень.

– Чтобы мне пришлось устать от ожидания, – меланхолично объяснил еще молодой человек с узким лицом, к которому как будто приклеилось выражение брезгливого любопытства.

– Хотел бы я, чтобы в конце этого мира именно ты судил богов.

Каллистос лишь приподнял бровь, намекая на объяснение. Задавать вопросы ему было лень.

– Ты никогда и ничем не бываешь доволен. Враг твой мертв. Почему ты не радуешься?

– Уж прямо-таки и враг. У меня нет врагов. Ненависть и страх мешают правильно вести дела. Судья был мне вполне симпатичен – как человек. И судьей был неплохим. Пока не влез в мои дела. Казнь двух моих людей мне не понравилась. Я хотел с ним встретиться…

– Чтобы договориться? И что, думаешь, получилось бы?

– Почему нет? Знаешь, отчего у Фемиды в руках весы, а на глазах повязка? «Кидай сюда мзду поувесистее – и считай, что я ослепла».

Гость Каллистоса захохотал.

– Но теперь-то он мертв. Ты сберег свои деньги. Чем же ты, плесень тебя обнеси, недоволен?

– Тем, что повар жив. Скажи, твой человек целил в судью? Или действительно ошибся?

– Один из казненных был его братом. Так что, я думаю, он действительно ошибся. Иначе судью нашли бы в другом виде… Ошибку я исправлю. И все же ты мог бы хоть как-нибудь выразить свое отношение к столь прискорбной кончине уважаемого человека.