— Какое он имеет отношение хоть к чему-нибудь? — простонал Эрни. И, помолчав, проговорил во второй раз за день:

— С ним произошел несчастный случай.

— Не знаю. Может быть — не хочу знать. Но я беспокоюсь не за нас, а за тебя, Эрни. Я боюсь за тебя. Ты должен избавиться от нее.

Эрни прошептал:

— Только скажи, что не бросишь меня. Ее голос задрожал сильнее, — вероятно, она плакала.

— Обещай мне, Эрни. Ты должен дать мне слово и сдержать его. Потом… потом мы сможем видеться. Пообещай мне, что избавишься от этой машины. Я больше ни о чем не прошу тебя.

Он закрыл глаза и увидел Ли, возвращающуюся домой после школы. И Кристину, поджидающую ее кварталом ниже.

Он быстро открыл глаза.

— Нет. Я не могу, — произнес он.

— Значит, нам больше не нужно говорить об этом?

— Нет! Нет, нужно! Мы…

— Значит, не нужно. До завтра, Эрни. Увидимся в школе.

— Ли, подожди!

Гудки.

В этот момент он был близок к ярости. Он захотел ударить по телефону, разбить трубку, разбить стекло и разбить все, что будет попадаться ему под руку. Они все покидали, бросали его! Крысы, бегущие с тонущего корабля.

Никто не поможет тебе, кроме тебя самого.

Дерьмо! Сами они убегали, как крысы с тонущего корабля. Никто из них не захотел остаться с ним. Они все выдумывают, они хотят загнать меня в ловушку, как те офицеры из гольф-клуба, как будто играют в гольф или какую-нибудь другую игру. Они все говнюки, они все говнюки и думают, что уже справились со мной. Я хочу им показать, чего они стоят. Я покажу им. Я сыграю с ними в их гольф. Я смогу найти выход, найти лазейку, чтобы загнать эти белые шары в их задницы. Я им покажу, как стоять на моем пути. Я им покажу, как мешать мне, мне, мне, мне, МНЕ…

Внезапно Эрни очнулся. Его колотила дрожь, он тяжело дышал. Глаза были широко открыты. Что произошло с ним? Будто на миг он превратился в кого-то другого, в кого-то обезумевшего от ненависти ко всему человечеству…

Нет, не в кого-то. В Лебэя.

Нет! Это не правда!

Голос Ли: Разве это не правда, Эрни?

И вдруг перед его уставшими, дрожащими глазами возникло какое-то видение. И он услышал голос священника: Арнольд, берешь ли ты эту женщину себе в…

Но он был не в церкви; он находился на стоянке подержанных автомобилей, обнесенной яркими разноцветными пластиковыми знаменами, колышущимися на легком ветру. Внутри были расставлены садовые кресла. Он находился на стоянке Уилла Дарнелла, и перед ним стоял сам Дарнелл. Рядом с ним не было никакой женщины; рядом с ним стояла, переливаясь всеми красками на весеннем солнце, Кристина.

Голос его отца: Что-нибудь происходит?

Голос священника: Кто отдает эту женщину этому мужчине?

С одного из кресел, как призрак, восставший из ада, поднялся скелет, обвешанный лохмотьями полуистлевшей кожи и испачканной в глине одежды. Он ухмылялся — и тут Эрни заметил тех, кто окружали его: Бадди Реппертон, Ричи Трепани, Шатун Уэлч. Ричи Трелани был обуглен, его волосы сгорели без следа. По подбородку Бадди Реппертона текла кровь — рубашка на его груди была такой красной, как будто его только что вырвало. Но хуже всех выглядел Уэлч; он был похож на выпотрошенный мешок нестиранного белья. Они улыбались. Они все улыбались.

Я, прохрипел Ролланд Д. Лебэй. Он усмехнулся черным отверстием своего рта, и с его языка соскользнул влажный комок кладбищенской глины. Я отдаю ее, и у него есть документ, подтверждающий это. Она вся принадлежит ему. Эта сука — самый настоящий туз пик… и она вся принадлежит ему.

До Эрни дошло, что он стонал в телефонной будке, прижимая к груди трубку, из которой все еще доносились короткие гудки. Немалым усилием воли он сбросил с себя наваждение — какое-то видение, чем бы оно ни было — и огляделся.

В прошлый раз, вынимая мелочь из кармана, он половину ее просыпал на пол. Подняв одну монетку, он опустил ее в телефон и набрал номер больницы. Дэннис. Там был Дэннис. Дэннис не мог покинуть его. Дэннис должен был помочь ему.

Девушка из приемной ответила, — и Эрни сказал:

— Комнату сорок два, пожалуйста. Связь была установлена. Телефон начал звонить. Он звонил… и звонил… и звонил. Когда Эрни уже собирался повесить трубку, вдруг раздался щелчок, и резкий женский голос проговорил:

— Второй этаж, крыло Цэ, кто вам нужен?

— Гилдер, — сказал Эрни. — Дэннис Гилдер.

— Мистер Гилдер сейчас в отделении физической терапии, — произнес женский голос. — Вы сможете застать его в восемь часов.

Эрни хотелось сказать, что ему очень важно поговорить с Дэннисом — чрезвычайно важно, — но внезапно ему срочно потребовалось покинуть телефонную будку. Клаустрофобия беспощадной железной рукой сдавила его грудь. Он мог чувствовать запах собственного пота. Запах был кислым и горьким.