«Оставайся на месте, он пройдет мимо, — жарко прошептали все те же трусливые, малодушные мысли. — Он пройдет мимо, как все остальные, и не увидит тебя».

Вместо этого я открыл дверцу и вытащил наружу свои костыли. Затем перенес на них тяжесть своего тела и выпрямился. Из главного здания донесся первый звонок — Эрни опаздывал в школу. Раньше моя мама говорила, что он страдал чрезмерной пунктуальностью. Может быть, Лебэй не отличался ею.

Он приближался ко мне, держа книги под мышкой и глядя себе под ноги. Затем он поднял голову и увидел меня.

Его глаза расширились, и он автоматически повернулся вполоборота к Кристине.

— Что, за рулем уютнее? — спросил я. Он снова повернулся ко мне. Рот немного искривился — как будто на язык попало что-то невкусное.

— Как твои культяшки, Дэннис? — спросил он. Джордж Лебэй намекал, что его брат умел находить у людей их больные места.

Я сделал два шага на костылях и несколько приблизился к нему. Он улыбался опущенными вниз уголками губ.

— Тебе нравилось, когда Реппертон называл тебя Прыщавой Рожей? — спросил я. — Тебе это нравилось настолько, что ты решил применять его манеры к другим людям?

Мои слова что-то в нем задели — может быть, задели что-то в его глазах, — но на губах осталась все та же усмешка. Мне становилось холодно. Я не надел перчаток, и руки, сжавшие перекладины костылей, постепенно начали цепенеть. Мы оба выдыхали белый пар, быстро растворявшийся в морозном воздухе.

— Ты помнишь, как в пятом классе Томми Денинджер называл тебя Жабой? — повысив голос, еще раз спросил я. Злоба не входила в мои планы, но я не мог сдержать себя. — Тебе это нравилось? А помнишь ли, как Лэд Смит гнался за тобой по улице и я встал на его дороге, чтобы спасти тебя? Ты ведь там был, Эрни. Этот парень, Лебэй, пришел гораздо позже. Раньше нас было только двое.

И вновь попадание. Четверть оборота в сторону Кристины — вот кого ему не хватает.

— Вот кого тебе не хватает, да? — продолжал я. — Парень, ты без нее тоже, как без костылей.

— Не знаю, о чем ты тут болтаешь, — хрипло проговорил он. — Ты похитил мою девушку. Это главное. Ты все делал за моей спиной… Ты говнюк, такой же, как все. — Теперь он смотрел на меня, его глаза пылали яростью. — Я думал, что могу доверять тебе, а оказалось, что ты хуже, чем Реппертон, — хуже, чем все остальные. — Он шагнул ко мне и, начиная свирепеть, выкрикнул:

— Ты похитил ее, говнюк!

— Нельзя похитить то, от чего ты сам отказался, — сказал я.

— О чем ты болтаешь?!

— Я болтаю о том вечере, когда она задыхалась в твоей машине. О том вечере, когда Кристина пыталась убить ее. О том вечере, когда ты назвал ее сукой и велел убраться куда подальше.

— Этого никогда не было. Ты лжешь! Проклятый лжец!

— С кем я разговариваю? — спросил я.

— Не важно! — Его серые глаза казались огромными за стеклами очков. — Не важно, с кем ты болтаешь! Ты говнюк, ты дерьмовый говнюк и лгун. Это грязная ложь! Ничего другого я и не ожидал от такого вонючего лгуна, как ты!

Еще один шаг навстречу. Его бледное лицо медленно покрывалось багровыми пятнами.

— Эрни, ты разучился расписываться своим прежним почерком.

— Заткнись, Дэннис.

— Твой отец говорит, что в доме ты как чужой.

— Парень, я предупреждаю тебя.

— Излишний труд, — сказал я. — Я и так знаю, что должно произойти. И Ли тоже знает. То же самое, что произошло с Бадди Реппертоном, Уиллом Дарнеллом и остальными. Ведь ты уже не Эрни. Ведь ты — Лебэй? Ну, так покажись, дай я взгляну на тебя. Я тебя уже видел. Я видел тебя в новогоднюю ночь и вчера, рядом с кафе. Я знаю, что ты здесь, к чему же ты прячешься?

И он показался… но только лицо Эрни не совсем исчезло, и это было ужаснее всех черепов и страхов, которыми полны детские комиксы. Лицо Эрни изменилось. Сначала на губах расцвела глумливая ухмылка. Все остальное появилось с последовательностью, которую я ожидал. Наконец я увидел Ролланда Лебэя таким, каким его видел маленький Джордж.

Я помню о нем только одну вещь, но помню ее очень хорошо. Его злобу. Его постоянную злобу.

Он приближался ко мне.

У меня было время только на то, чтобы подумать о широком шраме на локте Джорджа Лебэя. Он оттолкнул меня, а потом вернулся и швырнул на ограду. Я почти слышал тот крик четырнадцатилетнего Ролланда: «Не путайся у меня под ногами, сопляк! Слышишь, не стой на моей дороге!»

Я видел перед собой Лебэя — человека, который никогда не отступал от своего. Задумайтесь: он никогда ни перед чем не отступал.

— Победи его, Эрни, — сказал я. — Слишком долго ему уступали. Победи, убей его, заставь вы…

Он взмахнул ногой и выбил из-под меня правый костыль. Я сделал усилие, удержался… и тогда он выбил левый костыль. Я упал на утоптанный снег. Он сделал еще один шаг и встал надо мной. Его лицо было твердым и чужим.

— Скоро ты получишь то, чего хочешь, — равнодушно произнес он.