такая эволюция не очень нравится, и ахейские цари выступают у него по преимуществу в

весьма сниженном виде. Агамемнон в этом смысле показан хуже других, поскольку его

власть более сильна. Но взятый самостоятельно, он мало чем отличается от всех других и

если подвергается критике, то не больше, чем другие. Можно сказать даже так. Его образ в

конце концов овеян какой-то скорбной и нежной лирикой. Стоит только прочитать рассказ

тени Агамемнона Одиссею в Аиде о том, как Клитеместра безжалостно убивала

Агамемнона и Кассандру и как не закрыла ему даже глаз после смерти (Од., XI, 405-461).

Здесь изображается, как плачущий Агамемнон, некогда мощный и славный богатырь,

после стольких военных трудов пострадал от злой женщины и как он в Аиде все еще

жалеет о своем неудачном браке и все еще интересуется судьбой своего сына.

Итак, Агамемнон у Гомера – мощный, славный, могущественный витязь и царь,

неустойчивый и слабохарактерный, жадный [246] и сластолюбивый, скромный и

податливый, грабитель и хищник, смелый критик Зевса, часто трус и пьяница с лирически

тонкой, глубочайше оскорбленной и бесконечно страдающей душой.

4. Гектор.2) Характер Гектора, в отличие от истеричного Ахилла, поражает своей

глубокой принципиальностью: для него самым важным является сражаться за родину и за

свой народ. При всей своей религиозности, которую Гомер подчеркивает у него не раз, в

одном знаменитом стихе он предпочитает военные подвиги всякому птицегаданию (Ил.,

XII, 243).

Ему нестерпим стыд перед троянцами и троянками за плохое и неумное поведение

на войне. Он не боится признавать своих военных ошибок и покрывает их своим

героизмом. Пылая страстью к военным подвигам, он, вопреки советам старших, выставил

свои войска против Ахилла и не увел их в Трою, хотя его собственная гибель и

бесполезная гибель множества троянцев была почти очевидна. Эти внутренние колебания,

перекрытые беззаветным героизмом, прекрасно изображены у Гомера (XXII, 99-130).

Сознание своего долга, стыд перед соотечественниками в случае своей измены, привычка

сражаться в первых рядах, – эти мысли приходят ему даже при расставании с Андромахой

(VI, 441-449). При появлении великолепно вооруженного Аякса у Гектора дрожит сердце

(VII, 216). Но у него не возникает и мысли о том, чтобы уклониться от боя или вести бой

каким-нибудь коварным способом, не нападая прямо, открыто и благородно (242-245).

Ранение в шею (262) и в колени (271) не только его не останавливает, но раззадоривает

еще больше. Малейшее колебание относительно плана боя при первом же понуждении со

стороны сразу превращается у него в пылкое наступление (XVI, 713-728).

Однако совершенно ошибочно традиционное представление о гомеровском Гекторе

как о некоем непоколебимом богатыре, который ведет себя прямолинейно и схематично и

лишен всякой психологии. Эту психологию видят обычно только в знаменитой сцене

прощания Гектора с Андромахой. Действительно, нежные супружеские и отеческие

чувства, с которыми выступает здесь могущественнейший и храбрейший герой Гомера,

настолько жизненны и глубоки, что они еще и сейчас продолжают волновать читателей,

еще и сейчас являются вершиной красоты героической личности в мировой литературе.

Но обычно пропускают, что при всем своем героизме и при всей своей

принципиальности Гектор изображен у Гомера со всеми теми психологическими

слабостями, со всеми теми постоянными колебаниями и неуверенностью, со всей той

опрометчивостью, экспансивностью и импульсивностью, иной раз даже наивной

гордостью и самомнением, которые можно найти в [247] самом маленьком и недалеком

человеке. Любители схематизировать и превращать Гомера в скучный и монотонный эпос

всегда упражнялись главным образом на Гекторе. Однако это ничем не оправдывается,

если не подходить к Гектору предвзято и если внимательно читать Гомера.

Гектор думает, что ничего не стоит захватить золотой щит Нестора и пестрый