предприниматель и расчетливейший хозяин, герой, доходящий до самохвальства,

изворотливый авантюрист, женолюб, чувствительный и слезоточивый человек интимных

переживаний, делец и пройдоха, прекрасный семьянин и жестокий палач.

6. Нестор. Нестора обычно характеризуют как оратора и как миролюбца; при этом

забывают, что он любит выпить, и сосуд, из которого он пьет, слишком скромно переводят

по-русски как «кубок», хотя, по Гомеру, этот кубок всякий другой человек едва мог

сдвинуть с места (Ил., XI, 636), т. е. это целое ведерко. Он не только оратор, но и весьма

словоохотливый оратор, можно сказать, болтун, рассказы которого занимают по нескольку

страниц и который постоянно отклоняется в сторону от своей темы. Он восхваляет старое

поколение и большой консерватор. [254] Он хороший воин, хотя и стремится быть

подальше от сражения. Он настолько всем нравится, что даже Ахилл, который не очень

отличается почтительностью к людям, вручает ему подарок во время состязаний в честь

Патрокла, хотя тот и не участвовал в состязаниях (XXIII, 618). У Нестора чрезвычайно

благородная и почтенная наружность. Он часто производит обаятельное и даже какое-то

значительное, величавое впечатление. В трудные минуты посылают за ним; и его уму,

несомненно, свойственна большая тонкость. Но говорит Нестор часто так длинно и

дипломатично, что иной раз это производит даже слегка юмористическое впечатление.

Итак, это старец, царь и солдат, миролюбец и вежливый джентльмен, благофодный

аристократ, дипломат, юморист, оратор, болтун, консерватор и большой любитель пиров.

7. Навсикая. А вот и другая грань тоже подлинно гомеровского художественного

жизнеощущения. Это молодая Навсикая, дочь феакийского царя Алкиноя.

Наилучший образец гомеровской пластики – это VI песнь «Одиссеи», где дан

изумительный образ Навсикаи. В ней так и чувствуешь прекрасно отточенный, холодно-

целомудренный мрамор, какую-то первоначальную чистоту души и тела, полученную не в

результате морали и не как продукт культуры, а как результат естественного состояния.

Это дикая воля, сама, однако, себя обрядившая в красоту и силу статуарности, Навсикая

целомудренна, чиста и прекрасна не в человеческом, а в каком-то природном растительном

смысле. Так чисты белые тающие облака в глубине лазурно-солнечного неба. Так красивы

молодые животные, молодые свежие деревья, первая весенняя листва.

Желая столкнуть Одиссея с Навсикаей, Афина является ночью во сне Навсикае в

образе одной ее подруги и побуждает ее ехать на реку мыть белье, так как близится ее

брак. Уже Афина называет ее беззаботной (25). И, действительно, беззаботность – первая

и основная черта этой лесной, или полевой, или [255] вообще какой-то природной девы.

Молодая златотронная Заря будит «прекрасно-одетую» Навсикаю (48). Та просит отца-

царя дать ей колесницу, мулов и рабов, чтобы ехать стирать белье. «Ты, отец, – говорит

она, – заседая в высоком совете вельмож, должен иметь опрятную одежду». Его сыновья,

т. е. ее братья, тоже должны иметь свежее белье (57-65). А о желанном браке она не

сказала: скромна и стыдлива. Навалили короб белья, запрягли мулов, дали в эту дальнюю

дорогу мех с вином и всякую пищу. Вот юная Навсикая сама берет в руки «бич и

блестящие вожжи» и звучно стегает мулов. Она сама правит «быстроколесной

колесницей» (71-84). Приехавши к месту впадения реки в море, она распрягла мулов и

принялась с рабынями за стирку белья. Все было вымыто и разостлано на широком берегу.

Потом Навсикая с рабынями искупалась в реке и натерлась маслом, а свое влажное платье

оставила сушить на «лучезарном солнце». Потом принялись за еду, а поевши, Навсикая

стала со своими рабынями играть в мяч («головные сложив покрывала») и начала петь,

«белорукая». На берегу моря, под южным лазурным небом и ярким солнцем, юная, нагая

Навсикая играла в мяч, похожая на какую-то Артемиду, целомудренную, сильную,

холодную, наивную охотницу по полям и лесам (102-109):