Лаомедонта (Ил., VI, 21-26) – древний матриархальный мотив, конечно, уже потерявший

свою былую реальность. На Итаке имеется алтарь водных нимф около водопада и

источника, окруженного тополями (Од., XVII, 208-211). Нимфам вод молится Евмей о

возвращении Одиссея (240-243). В XIII, 102-112 изображается на Итаке целая пещера

водных нимф, где эти нимфы ткут прекрасные пурпурные одеяния.

О нимфах источников, обыкновенно «дочерях Зевса», вообще читаем у Гомера не раз

(Ил., XX, 9 сл., XXIV, 615 сл., Од., X, 348-351, XIII, 345-350). То, что наяды являются

дочерьми Зевса – это эпический стандарт. Но под ним кроются те или иные исторические

тенденции. Дело в том, что наяды – слишком незначительные существа, чтобы быть

дочерьми Зевса. Если они трактуются так, то это либо потому, что здесь перед нами отзвук

гораздо более высокого значения наяд в мифологической иерархии, либо потому, что здесь

перед нами слишком сниженный Зевс, которому не унизительно быть отцом даже столь

слабых мифических существ. В том, как Зевс собирает на совет богов всех речных,

луговых и лесных нимф (XX, 4-12), тоже нельзя не видеть некоторого противоречия. С

одной стороны, здесь мыслится какая-то космическая республика, в которой на советах

участвуют самые мелкие божества или, скорее, даже демоны, а с другой стороны, на этом

совете выступает только один Посейдон, и сам Гомер не знает, что делать с этими

вызванными на совет нимфами (о них в дальнейшем просто ни слова).

д) Подземные божества. Аид, или Айдоней, есть «подземный Зевс» (Ил., IX, 456

сл.). Его мифология у Гомера тоже не разработана. Имеется ряд эпитетов,

свидетельствующих об его мощи, о наведении им ужаса, неумолимости. Но все же чисто

гомеровское приближение богов к человеческому быту заметно даже и на Аиде. Когда во

время битвы богов начал свирепствовать Посейдон и земля могла разверзнуться, то Аид

сразу забыл о том, что он для всех ужасен, и, наоборот, сам впал в состояние ужаса,

вскочил с места и стал громко кричать (XX, 59-65). Больше того, у Гомера изображается

его ранение Гераклом; и ранение это было для Аида весьма болезненным, так что рану

Аида от стрелы Геракла Пеон едва залечил на Олимпе (V, 395-402). То, что Аид имеет дом

в глубине земли (XX, 482-484), и то, что он «славен своими лошадьми» (V, 654, XI, 445,

XVI, 625), и то, что его охраняет привратник-пес (VIII, 366-369, имеется в виду Цербер),

это не очень развитая мифология. И при всем том Аид и его супруга Персефона –

божества смерти и подземного мира, и именно их умоляет о смерти [305] Мелеагра Алфея,

мать этого последнего (IX, 366-571). Персефона охарактеризована несколькими

незначительными эпитетами. Одиссей боится, что из своей глубины она вышлет ему

навстречу чудовище Горгону (Од., XI, 633-635). О похищении Персефоны Аидом у Гомера

нет никаких упоминаний.

е) Итоги. Если подвести итог всем приведенным выше материалам относительно

гомеровской системы богов в историко-художественном отношении, то необходимо

сказать, что, кроме олимпийских, т. е. небесных богов, все остальные категории богов

представлены у Гомера не очень развито или совсем слабо.

Почему неолимпийские категории богов представлены у Гомера в художественном

отношении слабо? На этот вопрос может быть много разных ответов. Доолимпийские

божества, которых можно было бы назвать и теогоническими, представлены у Гомера

слабо потому, что это для него чересчур стародавние эпохи, о которых он едва помнит. Что

касается поднебесных богов, т. е. светил и ветров, то здесь, по-видимому, утрачивались

сами мифологические представления. Ведь светила и ветры у Гомера и не очень хтоничны

и не очень антропоморфичны. Можно сказать, что здесь только какие-то остатки хтонизма