– Господин майор, а рейс на Душанбе того… Уже в воздухе… – виновато проговорил сержант. Можно было подумать, что он сам подталкивал самолет на взлете, чтобы досадить незнакомому майору.

– Давно?

– Да минут двадцать…

Максим резко рубанул воздух ладонью и негромко, себе под нос, пробормотал что-то очень нелестное и про «борт», и про какую-то «его маму», не забыв добавить пару слов и про сам славный город Душанбе.

Скопцов во все глаза смотрел на приятеля, даже рот приоткрыл от удивления. Не то чтобы он никогда таких слов раньше не слышал, просто за то время, что знал Максима, тот впервые позволил себе столь явное проявление эмоций.

– Господин майор… – осторожно напомнил о себе патрульный. – Машину бы вашу… Того… Не положено здесь…

Сосредоточенно думающий о чем-то Максим остановил его резким коротким жестом. И вдруг спросил:

– Где мне найти начальника службы безопасности?

– У себя в кабинете, – простодушно ответил сержант.

– А кабинет?…

– Как зайдете – прямо, потом – налево, потом опять налево. – Полицейский активно помогал себе жестами. – Ну а потом – по коридору. Там табличка на двери.

Удовлетворенно кивнув, Максим бросил сержанту, указав на свою машину:

– Присмотри! – И махнул рукой стоящему в стороне Скопцову: – Вперед, Вася! Думаю, у нас еще не все потеряно…

Сержант попытался было что-то сказать, но визитеры, двигаясь стремительно и целеустремленно, уже исчезли внутри здания аэровокзала.

Начальником службы безопасности аэропорта оказался дядечка лет шестидесяти, обладатель внешности добродушного гнома из мультфильмов. Розовые щечки, розовая плешь в венчике седых волос, розовые маленькие ручки. Вот только взгляд у «гнома» был не совсем соответствующий. Умный, цепкий, острый, слегка насмешливый. Внимательно, вплоть до самых мелких строчек, в которых разрешалось «ношение и хранение», изучив переданное ему в руки служебное удостоверение Оболенского и сверив фотографию с оригиналом, вернул его в руки владельца. Бросил вопросительный взгляд в сторону Скопцова.

– Это со мной… – не стал полностью представлять приятеля Максим. Впрочем, начальник СБ на этом и не настаивал. Кивнул, принимая сказанное Максимом, и, ткнув себя в грудь коротким толстеньким пальцем, сообщил:

– Семен Геннадьевич. Чем могу быть полезен доблестной полиции?

– На «борту» в Душанбе в настоящий момент находится группа преступников, совершившая здесь, в Красногорске, умышленное убийство, – не стал тянуть время Оболенский.

Семен Геннадьевич заметно напрягся.

– Они вооружены?

– Не исключено, – почти честно ответил Максим.

– Наличие взрывных устройств? – уверенно продолжал своеобразный блиц-допрос «безопасник».

На мгновение Максим задумался. Если у него не было уверенности в части наличия оружия, то по поводу взрывных устройств он знал совершенно точно – их нет. Бобошеров садился в этот самолет никак не для того, чтобы, пожертвовав собой, совершить теракт во славу Аллаха, он всего лишь хотел укрыться на своей родине от российского правосудия, не более того.

– Не думаю… – Максим все же постарался избежать категоричных формулировок. – Хотя и исключать полностью не могу…

– То есть фактические данные, которые прямо бы указывали на наличие на рейсе номер сорок – триста двенадцать взрывных устройств у вас отсутствуют? – «Гном» оказался точен в формулировках, как учебник криминалистики. И эта точность Максиму очень не понравилась. Однако отступать было некуда.

– Да, – вынужден был признать он.

– Ну, в таком случае, майор, я даже не знаю, чем могу быть вам полезен, – расслабился Семен Геннадьевич.

– На «борту»… – снова горячо начал Оболенский.

– На рейсе сорок – триста двенадцать, – спокойно поправил его Семен Геннадьевич.

– Хорошо, на рейсе! Убийца! Причем не просто убийца!

Василий испытал почти что шок – Максим, никогда не отличавшийся склонностью к многословию, сейчас говорил много. Торопливо, немного сумбурно, но в целом понятно и что самое главное – предельно искренне он рассказывал Семену Геннадьевичу о Бобошерове. Рисовал образ законченного негодяя, наркоторговца, бандита и убийцы, не скупясь на яркие краски.

– И чем же я могу вам помочь? – выслушав эту речь до конца, поинтересовался Семен Геннадьевич. От души спросил. Чувствовалось, что это «сольное выступление» Оболенского задело «безопасника» за живое, затронуло какие-то струнки в его душе.

– Надо вернуть рейс на аэродром! – решительно рубанул воздух ладонью Максим.

– Куда?! – Семен Геннадьевич даже в кресле приподнялся.

– Сюда! – Для большей ясности Оболенский указал пальцем на пол перед собой.

– Ты ошалел, майор?! – Удивление начальника службы безопасности было искренним и бесконечным. – И как я, по-твоему, могу это сделать?