– Это-то и хорошо! – демонстративно обрадовался Максим. – Я, знаете ли, хочу со старым другом посидеть, поговорить за жизнь, пивка выпить… А ваши мордовороты будут мне аппетит портить? Не пойдет.

– Слушай, малый, а тебе не кажется, что ты много себе позволяешь? – Старостин в упор посмотрел на Максима.

– Нет, – спокойно ответил тот, тоже глядя ему прямо в глаза, – не кажется. Мне вообще ничего никогда не кажется.

Несколько секунд играли в «гляделки». Первым не выдержал Старостин – отвел взгляд.

– Так мне ждать? – чуть нажал Максим. – Или вы запретите вашему шефу встречаться со мной?

Слово «шеф» в этой фразе он выделил специально, чтобы еще больше уязвить самолюбие собеседника. И это ему удалось.

– Допрыгаешься ты у меня… – угрожающе пробормотал Старостин. Однако спорить больше не стал – развернулся и направился к выходу, бросив через плечо: – Сейчас…

Малышев появился минуты через три. С любопытством огляделся, подошел к столику Максима, сел напротив.

– Говорить будем очень быстро, – сразу же взял быка за рога Оболенский. – Пока твои «церберы» не изыскали возможность нас подслушать.

– Ты думаешь… – начал было Виктор, но Максим остановил его:

– Я не думаю. Вообще. Я действую. – И тут же перешел к делу: – Насколько серьезно ты вчера говорил?

– Очень серьезно. – Услышав вопрос, Малышев чуть побледнел. Но держался при этом достаточно уверенно.

– Сколько готов вложить в это дело?

– Столько, сколько будет нужно. Если понадобится – вообще все отдам!

– Тогда слушай. – Максим бросил короткий взгляд в сторону входа. – Одному человеку это провернуть не под силу. Но небольшая диверсионная группа с такой задачей вполне сумеет справиться. Состав группы зависит от того, сколько сумеем набрать специалистов. Но не меньше четырех.

– Не вопрос! – взмахнул рукой Малышев. – Работа каждого будет оплачена по высшему разряду!

– Кроме того, понадобится время и база для подготовки бойцов. – Оболенский на секунду умолк, еще раз просчитывая свои выкладки, после чего сказал: – Пользование – до месяца.

– Реально, – деловито ответил Виктор, что больше всего понравилось Максиму в разговоре.

– Необходимы надежные разведданные для окончательного планирования операции. Есть один человек… Таджик. Он попал в беду. Ему нужны новые место жительства и документы. Это в твоих возможностях?

– Не вопрос.

– Еще такой момент. Ему опасно ехать поездом или лететь самолетом. Могут в пути перехватить и убить. Поэтому…

– Вылетит завтра, со мной, на моем самолете. – Тут Малышев позволил себе легкую улыбку. – А сегодня дашь адрес и имя. Прикажу своим «церберам», как ты выразился, доставить его в «Кедры».

– И последнее… – Максим еще раз оглянулся и почесал переносицу. – Об этой акции пока знаешь только ты. Ну, и я, естественно. Если пройдет утечка информации, я буду точно знать – твоя вина. Операция сворачивается, независимо от сделанных вложений, и мы с тобой больше не знакомы. Устраивает?

– Да, – хрипло произнес Малышев. И тут же жадно спросил: – А как это все будет? Ну, подготовка там, и все остальное?

– К тебе придут и скажут, – усмехнулся Оболенский. – Ты все поймешь. А теперь иди. Не заставляй своего сторожа задумываться. В его возрасте это может быть вредным.

Малышев встал с места, потоптался у столика и тихо проговорил:

– Спасибо, Корнет!

– Топай, Малыш! А спасибо потом скажешь.

Виктор вышел на улицу, а Максим, посидев минут десять, подозвал официанта и рассчитался за три чашки кофе, выпитые им в этом заведении. После чего тоже покинул маленький, но уютный зал. На улице остановился, огляделся… К нему сразу подкатил его же собственный «Рейндж Ровер», стоявший немного в стороне. Максим прыгнул на пассажирское сиденье автомобиля, и тот тут же сорвался с места.

– Все в порядке, – доложил сидевший за рулем Скопцов. – Они там суету устроили, «жалом» по сторонам водили… Но внутрь проскочить не пытались. Только так, к дверям подходили, поглядывали…

– Какими-нибудь непонятными приборами при этом размахивали? – слегка насторожился Максим.

– Нет, – уверенно ответил Василий. – За этим уж я присматривал. Все нормально.

– Ну, и ладушки, – успокоенно вздохнул Оболенский и откинулся на спинку сиденья.

– Слушай, Максим, – обратился Василий к приятелю, – а что там за встреча была? С чем связана такая секретность?