Вызов на беседу к руководителю вызвал у Гены некоторое удивление. Скорее не сам вызов, а то место, где происходила эта беседа. Малышев, дождавшись появления референта в своем кабинете и выслушав приветствия, молча встал из-за стола и жестом поманил Плюснина за собой.

Они прошли в курилку, расположенную этажом ниже того, где был кабинет Самого – так называли Виктора Георгиевича в концерне. Младший персонал, испуганный появлением «небожителя», воробьиной стайкой порхнул в стороны.

Оставшись вдвоем с референтом, Малышев, без лишних предисловий, сразу перешел к делу:

– Геннадий, насколько тебя устраивает твое сегодняшнее положение в концерне?

Мысли заметались в голове у Гены. Скажи: «Не устраивает» и тебе могут ответить: «Тогда свободен вообще». Скажи: «Устраивает», – и ответ может прозвучать просто: «Ну, тогда иди, работай».

Однако что-то подсказывало юному референту, что вопрос этот был задан не просто так, что у него появился шанс самым кардинальным образом изменить свою жизнь. Главное сейчас – этот шанс не упустить.

– Знаете, я, конечно, всем доволен… – не особенно уверенно начал Гена. – Но… Понимаете…

– Давай быстрее, – поторопил его Малышев, подозрительно поглядывая по сторонам.

– Плох тот солдат, который не хочет стать генералом, – бухнул Плюснин.

– То есть ты – хочешь? – уточнил Виктор Георгиевич.

– Хочу, – признался Гена.

– Тогда слушай меня… – В течение нескольких минут Малышев объяснял референту, что от того потребуется. Закончив, спросил: – Ты меня понял?

– Да, – ответил Плюснин.

– Способен с этим справиться?

– Да, – повторил референт.

– Если справишься – получишь место в совете директоров…

Плюснину показалось, что он ослышался. Совершить такой качественный скачок… Да он и мечтать о таком не мог!

– Но есть одно условие… – продолжал Виктор Георгиевич. – О нашем разговоре знают только двое – ты и я. Если пройдет утечка информации, я буду точно знать, что она прошла по твоей вине. И тогда… Я сделаю все, чтобы ты в полной мере прочувствовал свою ничтожность и никчемность в этой жизни. Тебе все понятно?

– Да, – в третий раз повторил Плюснин.

– Тогда можешь приступать. Обо всем постоянно держать меня в курсе. Только меня.

Резко развернувшись, Малышев направился в сторону своего кабинета, оставив Гену в курилке. Кстати, в тот момент референт пожалел о том, что не курит. Ему сейчас было необходимо собраться с мыслями.

Кто-то из офисных служащих – полностью поглощенный собственными мыслями Плюснин даже не понял, кто именно, – подошел к урне-пепельнице и закурил. Гена уже собирался попросить у курильщика сигарету, как откуда-то из-за угла коридора вывернул директор департамента безопасности концерна Андрей Михайлович Старостин. Остановился возле курильщика, зыркнул на него исподлобья – того в одну секунду как ветром сдуло. Просто испарился.

Гена тоже хотел было уйти, однако Старостин произнес негромким бесцветным голосом:

– А вас, Плюснин, я попрошу остаться…

Почему-то эта фраза «безопасника» взбесила референта. Ишь, нашелся Мюллер хренов! Однако он ничего не сказал – остался, как ему и было сказано. И даже спросил очень вежливо:

– Что вы хотели, Андрей Михайлович?

Старостин, так же, как недавно сам Малышев, огляделся по сторонам и, убедившись, что никто их не слышит, негромко заговорил:

– Я хочу знать, о чем вы беседовали с Виктором Георгиевичем.

«О как! – подумал Гена. – Ведь прошло минут десять от силы, а уже «настучали»! Лихо тут у нас все происходит!»

– Так я жду ответа, – довольно жестким тоном напомнил о себе Старостин.

– А почему вы это спрашиваете у меня? – Гена, впервые за все время, что работал в центральном офисе концерна, прямо взглянул в глаза «безопасника».

– Интересно! – набычился тот. – А у кого я, по-вашему, должен спрашивать?

– Да хотя бы у самого Виктора Георгиевича.

Такой дерзости Старостин от него никак не ожидал. Он даже отступил на шаг. Постоял, посмотрел, не в силах скрыть собственного удивления, и зловеще произнес:

– Вот, значит, как?

– Вот так! – развел руками Гена, делая самое честное лицо.

Разумеется, он боялся «безопасника». Но после разговора с Малышевым этот страх потихонечку сходил на нет.

– Значит, вы мне ничего не скажете? – выдержав паузу, проговорил Старостин.

– Спросите у самого Виктора Георгиевича, – уже увереннее посоветовал «безопаснику» Плюснин.

Тот постоял, посопел немного – только что пар из ноздрей не пускал, и прошипел змеей:

– Ну, смотри, пацан! Как бы тебе об этом разговоре пожалеть не пришлось… – И, резко развернувшись, направился вдоль коридора.