– Я вам где сказал находиться? – глядя прямо перед собой, жестким, как фанера, голосом поинтересовался он.

На заднем сиденье, где оказались оба «убитых», завертелись, заерзали, зашуршали. Тот, что сидел за спиной Артема, молча опустил голову, как бы признавая свою вину. Однако второй, самый разговорчивый, сделал попытку оправдаться:

– Понимаешь, Монах, тебя долго не было, и мы подумали…

– Не надо думать, – все в той же жесткой манере перебил его Артем. – Надо выполнять приказы. Даже если бы я отходил с боем, вы должны были ждать меня здесь.

Некоторое время все сидели молча. Тишину нарушил резкий голос Артема:

– Так я жду ответа – почему вы вдруг решили не выполнить мой приказ? И еще – кто курил в засаде?

И опять ответом ему была тишина, чуть разбавленная унылым посапыванием.

– Понятно, – констатировал Артем, выждав некоторое время. – Значит, так. На первый раз массовым репрессиям за нарушение приказа подвергать вас не буду…

Оба виновных на заднем сиденье вскинулись, переглянулись, не смея верить в свое везение. И, как оказалось, правильно делали, что не верили. Потому что Артем продолжил:

– …Завтра просто побегаем. Немного… В составе группы. Чтобы прочувствовали всю пагубность курения, особенно в засаде.

Тяжелый вздох, больше похожий на стон, вырвался одновременно из трех глоток. Из личного горького опыта сопровождающие знали уже, что в представлении их требовательного учителя значит «немного побегать». Знали так же хорошо, как и его любимую поговорку: «Хочешь служить в спецназе – полюби бег».

Правда, третий, тот, что оставался у машины, попытался протестовать:

– При чем тут группа? Ну, накосячили пацаны…

– А при том, – не дал закончить ему Артем, – что на работу вы пойдете именно группой. И привыкайте к тому, что за «косяк» одного отвечать придется всем. Вполне возможно, что собственной жизнью. Вопросы есть?

– Никак нет, – вразнобой и очень уныло отозвалась троица.

– Тогда поехали.

Но перед тем, как запустить двигатель, Артем приподнял рукав куртки и взглянул на светящиеся стрелки часов. «Уже пора бы…» – подумал он и невольно прислушался. Хотя взрыв небольшого заряда, установленного им на рулевую тягу «Мерседеса», вряд ли был бы здесь слышен…

Выбираясь из балки, Артем был озадачен уже совсем другим: как же нелегко будет обучить этих гордых, самолюбивых и эмоциональных ребят самому главному солдатскому умению – точно, быстро и безоговорочно выполнять полученные приказы.

Примерно в то самое время, когда Артем смотрел на часы, черный «Мерседес» летел по горной дороге.

Несмотря на темноту, скорость автомобиля была за «сотку». И дело даже не в том, что Гоги спешил. Он – как, наверное, и всякий другой кавказец, – просто не умел ездить медленно. И плевать на плохую видимость и извилистую, завивающуюся серпантином дорогу. Когда под тобой один из самых лучших в мире автомобилей, а сам ты уверен в своем водительском мастерстве, на многое можно плевать.

Шум двигателя в салоне практически не слышен, перемигиваются разноцветные лампочки на приборной панели, за окнами пролетает рассекаемая надвое ночь… В такие минуты Гоги чувствовал себя пилотом, идущим на запредельной, космической высоте. Музыка – погромче, погромче! Чтобы задавить, заглушить рвущийся наружу отчаянный крик восторга!

…Он не услышал звук взрыва. Просто ощутил толчок, и машину, такую послушную в его руках, бросило к обочине. К обрыву…

Гоги, еще не понимая, что сделать ничего нельзя, что его жизнь уже кончилась, всем своим немалым весом навалился на руль. Но «Мерседес», внезапно приобретший самостоятельность, прыгнул на остатки взорванного много лет назад дорожного ограждения, на какой-то миг замер, вроде сомневаясь, а стоит ли это делать?… И медленно-медленно – как показалось все еще выворачивающему рулевое колесо водителю – обрушился в пропасть, переворачиваясь на лету.

В те секунды, за которые автомобиль пролетел пятьдесят метров, громкая воинственная музыка и отчаянный вопль агонизирующего человека слились воедино. А потом… Глухой удар, звон бьющегося стекла, стон разрываемого металла и ослепительная вспышка взрыва.

Сам водитель всего этого уже не мог ни видеть, ни слышать. Гоги, удачливый и перспективный резидент разведки горцев, умер до того, как его автомобиль коснулся камней на дне ущелья…

Артем Викторович Рождественский, выпускник факультета специальной разведки Среднесибирского высшего командного училища, командир группы отдельной бригады специального назначения ГРУ, был арестован почти в тот же самый день, когда пришел приказ о присвоении ему очередного звания «майор». Офицер был обвинен в умышленном убийстве, в превышении должностных полномочий и в еще нескольких преступлениях.

Сам Артем, с училищных времен носивший прозвище Монах, был твердо убежден в том, что никаких преступлений не совершал. Ночной бой, во время которого стрелял и он сам, и в него. Просто Рождественский оказался удачливее своего противника или лучше подготовленным к такого рода действиям… Пуля тогда еще капитана угодила врагу в голову, небрежно разбросав по близлежащим кустарникам содержимое черепной коробки. Вообще-то, обычное для войны дело… Выбор у противника, конечно, был. Он мог просто сдаться, отделавшись минимальными потерями, но предпочел вступить в бой… И проиграл его.