Шрифт:
Солнце взошло, и они к нему на веслах пристали.
ВТОРАЯ КНИГА
Был там загон для скота и шатер владыки Амика.
Он у бебриков правил надменно. Мать его нимфа
Посидону его родила, взойдя с ним на ложе, —
Мелия, нимфа Вифинская. Спесью Амик был наполнен:
5 Для иноземцев закон непотребный им был установлен,
Чтобы никто уйти не посмел, кулачного боя
С ним избежав, и соседей кругом немало погибло.
Вот и теперь, к кораблю подойдя и вызнать желая,
Кто на нем и куда плывет, обратился он грубо,
10 Речь свою в присутствии всех произнесши такую:
«Слушайте вы, бродяги морские, что знать надлежит вам.
Установлено так, что никто из мужей чужеземных,
Если в страну сюда к бебрикам прибыл, назад не вернется,
Прежде чем руки свои не скрестит с руками моими.
15 Так вот и вы мне представьте того храбреца, кто решится
Биться в кулачном бою один на один здесь со мною.
Ежели мой закон с презреньем презреть возомните,
Вслед за вами беда ужасная быть не замедлит».
Так надменно сказал им. Они же внимали
20 В гневе жестоком. Особенно вызов задел Полидевка.
Первым среди друзей он встал и громко промолвил:
«Кем бы ты быть ни хвалился, постой-ка теперь, не являй нам
Злую силу свою. Принять твою речь мы согласны.
Сам с тобой добровольно готов я тут же сразиться».
25 Так он с презреньем сказал. А тот взглянул, покосившись,
Льву подобен, которого люди в горах окружили.
Ранен острым копьем он, но нет до толпы ему дела.
Взором он ищет того, кто, убить не сумев, его ранил.
Скинул плащ Тиндарид, на диво сотканный, тонкий,
30 В дар от одной из лемниянок взял он его на прощанье.
Темный свой двойной, с застежками плащ и тяжелый
Посох отбросил Амик — всегда он носил этот посох,
Срезанный в местных горах из дикорастущей оливы.
Тут же быстро вблизи, приглядев удобное место,
35 Оба они товарищей в ряд на песке усадили.
Оба несхожими были на вид ни статью, ни телом.
Был подобен Амик Тифйю губителю, сыну
Геи-Земли, — чудовище жуткое это когда-то
В гневе на Зевса она родила. Тиндарид был подобен
40 Той небесной звезде, чьи лучи прекраснее блещут
Всех других, сияющих с ней на ночном небосводе.
Был сын Зевса таков, опушенный первой бородкой,
С ярким блеском в глазах, но гнев увеличивал силу,
Словно в звере. Взмахнул он руками, желая проверить,
45 Столь ли гибки они, как некогда раньше бывали,
Не повредили ли им усталость и трудная гребля.
Царь Амик пренебрег испытаньем. Он молча, поодаль
Стоя, надменно смотрел на соперника. Сердце стремилось
Кровь у него из груди пролить как можно скорее.
50 Между тем к их ногам Ликорей, Амика прислужник,
С двух сторон положил по паре ремней сыромятных,
Были сухими они и еще подсушены очень.
Дерзкое слово промолвил Амик, обратясь к Полидевку:
«Сам охотно без жребья вручу я, какой ты захочешь,
55 Чтобы после меня не считал в пораженье виновном.
Их по рукам обмотай и, узнав, ты скажешь, конечно,
Сколь я искусен в умении резать воловьи шкуры
На ремни и кровью кропить ими щеки мужские».
Так он сказал, а тот в ответ ничего не промолвил,
60 Лишь улыбнулся слегка и те ремни, что лежали
Возле ног у него, молча поднял. Вышли навстречу
Брат его Кастор и с ним могучий Талай, сын Бианта,
Руки ремнями ему обернув, ободрили словами,
Пущую силу придав. Амику же вышли на помощь
65 Орнит с Аритом. Не знали, глупцы, что готовят на гибель.
После того как они, против стоя, в ремнях оказались,
Тотчас перед собою подняв тяжелые руки,
Бросились, силой своей грозя, один на другого.