И тут же, противореча самому себе:

–  Валер, мы завтра с утра выходим. Рацию мне ещё одну занеси, хорошо?

–  Завтра?

–  Ну да, чего тянуть. Но рацию - сегодня.

Сотский лишних вопросов не задавал, присел рядом, неловко выставив вперёд деревяшку самодельного протеза.

–  На трофейной машине пойдём, - продолжил я.
– Когда ждать обратно, не знаю сам.

–  А куда?

–  Да хрен его знает, Валер.

–  В Нижний, значит.

–  Ну-у-у… примерно.

–  Вдвоём?

–  Как обычно.

Я не стал продолжать разговор, что в нём толку? Валера, конечно, хороший человек, правильный, и в душу не лезет, да только не пошёл бы он в задницу! Самого корёжит и мурашки по спине бегают, как представлю улицы Нижнего Новгорода с марширующими по ним тварёнышами. Не хочу идти. Но надо.

Дома, после ужина и бани, пришлось выдержать небольшой семейный скандал. Вполне, впрочем, корректный и негромкий, чтобы не разбудить спящую в мансарде малышню. Кроме двоих родных детей и сегодняшнего найдёныша, их было ещё четверо приёмных, в возрасте от четырёх до десяти лет - результат вылазок по обезлюдевшим деревням. Лена обижалась, что завтрашний день рождения будет отмечать без нас. Чуть отбился. Пообещав в следующий раз подарить настоящую кольчугу. Милитаристка, блин, дева-воительница.

Наконец, выгнав из кухни женское население, остались с Андреем вдвоём. Он сдвинул в сторону массивный медный подсвечник и разложил на столе карту.

–  Вот смотри, пап, - остро заточенный карандаш ткнулся в извилистую синюю полоску.
– Если мы спустимся на воду тут, в районе Кубаево, то спокойно дойдём до Кстова. До него от реки сколько, километра два?

–  И толку? По этому ручью не только лодку, задницу свою не протащим. Ты там когда последний раз был?

–  У Кудьмы? Вообще ни разу. Хотя нет, как-то проезжал мимо уже после армии.

–  И, думаешь, за это время речка шире стала? У города ещё ничего, а выше по течению тварёныши с берега прямо на колени запрыгивать будут. Вот, лучше, смотри, - я отобрал карандаш и показал на левый край карты.
– Вот здесь, у Павлова, пологий спуск к воде, к бывшему понтонному мосту. Даже если от него ничего не осталось, то в любом случае можем спокойно выехать к Оке, пересесть в резиновую лодку и спускаться себе до самого Нижнего в своё удовольствие. Даже грести не обязательно. А то можно будет и по окраинам Дзержинска пошарить.

–  Он же на другой стороне, - возразил Андрей.

–  Да я так, теоретически.

–  Ни хрена себе теоретизирование. Там и в мирные-то времена жили одни отморозки.

–  А мы с тобой?

–  А мы - хорошие отморозки. Правильные.

Вот за что люблю родного сына, так это за логику и умение объяснить любую проблему несколькими простыми словами. Весь в меня.

–  Хорошо, договорились, Дзержинск нам нахер не нужен, но вот тут, - я показал почти в самое устье Оки, - Башкировские мельницы.

–  Они разве работали?

–  Представления не имею. Но если что - прямо напротив, на другом берегу, хлебозавод Любомира Тяна.

–  Это который любил первоклассникам портфели дарить?

–  Он самый, но не в портфелях дело.

–  Но лезть в Канавино… - Андрей задумчиво почесал затылок.
– Сожрут.

Понимаю его сомнения. И разделяю. Канавинский район Нижнего Новгорода выходил к реке узкими улочками, где дома дореволюционной постройки с дворами и подворотнями, соседствовали с такими же старыми заводами, в большинстве своём не работающими и отданными под склады и микроскопические производства. Успели, правда, проредить трущобы в связи со строительством метромоста и цирка, но вокруг Центрального рынка эти фавелы, почти бразильские, остались в достаточном количестве. Достаточном для того, чтобы отбить охоту туда соваться.

–  Значит, будем рассчитывать на мельницы. Тем более там прямо от причала идёт галерея, так что в случае чего будем пробиваться по ней.

–  А назад?
– кажется, Андрея тоже больше всего волновал этот вопрос.

И что ответить? Мы и раньше не увлекались стратегическим планированием, предпочитая надеяться на удачу и меткость выстрела. Пришли, забрали, ушли. В промежутках между этими действиями - сплошная пальба. А как по-другому? Как спрогнозировать действия тварёнышей, если они не умеют "ди эрсте колонне марширен, ди цвайте колонне марширен"? Единственное прогнозируемое действие - бросаться и жрать.

–  Определимся как-нибудь с отступлением. Я, во всяком случае, там умирать не собираюсь. В других местах тоже.

Просидели до самого утра, обсуждая детали будущего рейда и составляя список необходимого. Несколько раз за ночь сверху спускалась обеспокоенная громкими голосами Ольга, но, поглядев на наши озабоченные лица, уходила ни сказав ни слова. Привыкла за столько лет, что у мужчин бывают свои игрушки, часто не совместимые с жизнью, но без них этой самой жизни может и не быть. И привыкла ждать. Сначала из Афганистана, из госпиталей, потом из СИЗО, где сидел в предвкушении суда за сломанную челюсть кандидата в депутаты, теперь вот ждёт из рейдов уже двоих. Даже троих, если считать ежедневные Ленкины вылазки к озеру.